Читаем Чернее ночи полностью

Я окончил страницу, снял ее с пишущей машинки и принялся заправлять новую. Заправил, придумал очередное предложение, и в тот самый момент, когда пальцы мои нависли над клавишами, где-то совсем рядом раздался звонкий грохот разрыва мины. Затем, через несколько секунд второй и третий. Пригнувшись, я пробрался из кабинета на балкон — сквозь настежь распахнутую стеклянную дверь. И балконные двери и окна у меня в квартире все время были распахнуты — считалось, что при обстрелах так безопаснее — взрывная волна не бьет стекла и меньше шансов быть раненный их осколками.

Мины рвались пока на пустыре перед фасадом нашего дома — в довольно глубоком и просторном котловане, в котором когда-то находились казармы французских колониальных войск.

Потом разрывы загремели в соседнем квартале, оттуда повалил дым начавшегося пожара. С набережной в направлении невидимых позиций минометчиков ударила ракетная установка, одна из тех, которые еще со времен второй мировой войны именовали «сталинский орган». Сорок ракет, одна за другой слетающих с ее пусковых рельсов через доли секунды, сливали свой вой в подобие жуткой, леденящей кровь музыкальной фразы. Где-то в нависших над Бейрутом горах заухали гаубицы. Им ответили орудия из западной части города... и начался один из так называемых «веселых вечеров» Бейрута, когда мусульмане и христиане нещадно принимались забрасывать друг друга сотнями ракет, мин и снарядов.

Местные газеты давно уже обучали бейрутцев соблюдению правил безопасности во время обстрелов. Рекомендовалось укрываться в убежищах, в которые были превращены в городе все подвальные помещения. Или, на худой конец, располагаться в квартире так, чтобы быть под защитой не менее двух бетонных стен. Таким местом у меня был длинный и узкий коридор, разделяющий квартиру вдоль — на две половины. Когда обстрел затягивался, я перетаскивал в коридор снятые с кровати матрас и подушки, передвигал сейф и ставил его так, чтобы он защищал мою голову со стороны входной, с лестничной площадки, двери, ставил рядом мощный электрический фонарь, будильник и устраивался на ночь в относительной безопасности.

И теперь я привычно стал готовиться к тому, чтобы провести очередную ночь в коридоре.

Вечер надвигался быстро. Короткие серые сумерки, резко сменились темнотою, но ни в одном из домов, которые я мог видеть из окна своего кабинета, не осветились окна. Лишь багровые вспышки разрывов, похожие на грозовые разряды, вдруг окрашивали ночную тьму то в одном, то в другом квартале замершего в ужасе города.

Теперь, когда мне было уже не до работы, беспокойство вновь охватило меня, вновь подступили тревожные мысли и мрачные предчувствия, рожденные телефонным разговором с женщиной, заявившей о своей принадлежности к мафии. И опять я принялся ломать голову в поисках выхода из ситуации, в которой оказался.

Обстрел продолжался. Разрывы то приближались, то удалялись, было ясно, что огонь ведется не прицельно, «по площадям», и это означало, что в отношениях между правыми христианами и мусульманами в очередной раз намечаются какие-то политические сдвиги: «огонь по площадям» был признан ими средством психологического давления.

Хорошо, что я хоть научился спать при обстрелах, зажимая голову между подушками так, чтобы не слышать грохота разрывов.

Я улегся на своем ложе в коридоре головой за сейфом и зажал уши подушками. Грохот обстрела сразу стал тише, под него теперь можно было и спать. Зато мрачные мысли становились с каждой минутой все настойчивее, на душе делалось тревожнее и тревожнее. Мне стало казаться, что этой ночью должно обязательно что-то случиться, что обещание подождать моего ответа до завтрашнего вечера дано лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность, выиграть время и не дать мне возможности что-нибудь немедленно предпринять, например, перебраться хотя бы на ночь в посольство. И я пожалел, что я в самом деле так не поступил.

Я встал, сходил к своему письменному столу и принес из него бельгийский браунинг Никольского. Загнал патрон в ствол, снял предохранитель и положил оружие на матрас так, чтобы оно было у меня под рукой. Отодвинул сейф ближе к середине коридора, оставив между стальным ящиком и стеною подобие щели-бойницы, в которую хорошо виднелась входная дверь.

Затем принес из гостиной несколько стульев и расставил их в беспорядке между моим укрытием и дверью. Теперь, если ночью кто-то попытается бесшумно проникнуть с лестничной клетки в коридор моей квартиры, в темноте он обязательно с грохотом наткнется на лежащие стулья, дав мне выиграть несколько секунд...