Читаем Черная стрела полностью

Младший его спутник, в котором читатель уже узнал Дика Шелтона, сел сзади всех и постепенно отодвигался все дальше. Он слушал внимательно, но не открывал рта; по угрюмому выражению его лица видно было, что его мало занимали шутки товарища.

Наконец его взор, постоянно блуждавший по сторонам и следивший за всеми дверьми, неожиданно упал на маленькую процессию, вошедшую в главные ворота и наискось пересекавшую двор. Две дамы, закутанные в пышные меха, шли в сопровождении двух служанок и четырех сильных воинов. Через мгновение они вошли в дом и исчезли. Дик, проскользнув сквозь толпу гуляк, бросился по их горячим следам.

«Та, которая выше ростом, леди Брэкли, — подумал он. — А где леди Брэкли, там и Джоанна».

У дверей четыре воина остановились; дамы поднимались по лестнице из полированного дуба, охраняемые только двумя служанками. Дик шел за ними по пятам. Наступили сумерки, и в доме было уже почти совсем темно. На площадках лестницы сверкали факелы в железных оправах; у каждой двери длинного коридора, увешанного гобеленами, горела лампа. И если дверь была открыта, Дик видел стены, обитые тканями, и пол, усыпанный тростником, блестевшим при свете пылающих дров.

Так прошли они два этажа, и на каждой площадке та дама, которая была меньше ростом, оборачивалась и зорко вглядывалась в монаха. А он шел, опустив глаза, со скромностью, подобающей его званию. Он только однажды взглянул на нее и не знал, что привлек к себе ее внимание. Наконец на третьем этаже дамы расстались; младшая отправилась наверх одна, а старшая, в сопровождении служанок, пошла по коридору направо.

Дик спрятался за угол и, выставив голову, стал следить за тремя женщинами. Не оборачиваясь и не оглядываясь, они шли по коридору. «Все хорошо, — подумал Дик. — Только бы узнать, где комната леди Брэкли, и тогда я без труда разыщу госпожу Хэтч».

Чья-то рука легла ему на плечо. Он вздрогнул, слегка вскрикнул и обернулся, чтобы схватить нападающего.

Он был несколько смущен, когда обнаружил, что грубо схватил маленькую юную леди в мехах. Она тоже была перепугана и удивлена; она дрожала у него в руках.

— Сударыня, — сказал Дик, освобождая ее, — умоляю вас простить меня. Но у меня нет глаз на затылке, и, клянусь небом, я не знал, что вы девушка.

Девушка продолжала смотреть на него, но понемногу ужас у нее на лице сменился удивлением, а удивление — недоверчивостью. Дик, читавший у нее на лице все эти чувства, стал тревожиться за свою безопасность здесь, во враждебном ему доме.

— Прекрасная девушка, — сказал он с притворной непринужденностью, — позвольте мне поцеловать вашу руку в знак того, что вы забудете мою грубость, и я уйду.

— Вы какой-то странный монах, юный сэр, — смело и проницательно глядя ему в лицо, ответила девушка. — Теперь, когда первое мое удивление отчасти прошло, я вижу по каждому вашему слову, что вы вовсе не монах. Зачем вы здесь? Зачем вы так кощунственно наряжены? С миром вы пришли или с войной? И почему вы, словно вор, следите за леди Брэкли?

— Сударыня, — сказал Дик, — в одном я прошу вас быть совершенно уверенной: я не вор. И если даже я пришел сюда не с миром, — что до некоторой степени верно, — я не воюю с прекрасными девушками, а потому умоляю вас последовать моему примеру и отпустить меня. Ибо, прекрасная госпожа, если вам вздумается хоть один раз крикнуть, бедный джентльмен, стоящий перед вами, будет мертв. Я не хочу думать, что вы будете такой жестокой, — продолжал Дик и, нежно держа руку девушки обеими руками, с учтивым восхищением посмотрел на нее.

— Так вы шпион, сторонник Йорка? — спросила девушка.

— Сударыня, — ответил он, — я действительно сторонник Йорка и, в некотором роде, шпион. Но причина, которая привела меня в этот дом и которая безусловно возбудит сострадание и любопытство в вашем добром сердце, не имеет отношения ни к Йорку, ни к Ланкастеру. Я целиком отдаю свою жизнь в ваше распоряжение. Я — влюбленный, и мое имя...

Но тут юная леди внезапно зажала своей рукой рот Дику, поспешно посмотрела вверх, вниз, по сторонам и, увидев, что вблизи нет ни души, с силой потащила молодого человека вверх по лестнице.

— Шш! — сказала она. — Идемте! Разговаривать будем потом!

Несколько сбитый с толку, Дик позволил втащить себя по лестнице. Они быстро пробежали по коридору, и внезапно его втолкнули в комнату, освещенную, как и остальные, пылающим камином.

— А теперь, — сказала молодая леди, усадив его на стул, — сидите здесь и ожидайте моей высочайшей воли. Ваша жизнь и ваша смерть в моих руках, и я, не колеблясь, воспользуюсь своей властью. Берегитесь! Вы так жестоко схватили меня за руку, что будут синяки. Он говорит, будто он не знал, что я девушка! Если бы он знал, что я девушка, он, верно, взялся бы за ремень!

С этими словами она выскользнула из комнаты, оставив Дика с раскрытым от изумления ртом; ему казалось, что он спит и что ему снится сон.

— «Взялся бы за ремень»! — повторял он. — «Взялся бы за ремень»!

И воспоминание о том вечере в лесу возникло в его сознании, и он снова увидел трепетавшего Мэтчема, его молящие глаза.