«Хотите еще кусочек информации, в качестве бонуса? – продолжил он. – Обратите внимание на агентство „Boğazda emlak“. Они продают не меньше, чем собственное агентство. Видели, какая там комиссия?»

«Выше рынка».

«Это его школьный друг, а брат друга там директор. Они втроем учились в одном классе. Могу достать списки из школы».

«Была бы благодарна, – сказала она и затем прибавила: – Но кофе вам не обещаю. Мое сердце занято».

Юсуф улыбнулся:

«Любить не заставишь. Любовь растет сама. Я пришлю вам архив просто так. Но мое предложение в силе. Запишите, пожалуйста, номер».

Ника записала.

«Наверное, нет смысла просить у вас документы по продаже ISM Group?» – спросила она.

«Вы увидите там лишь подписи номинальных директоров. Если вашему заказчику потребуется подтверждение, я готов сказать это лично».

«Спасибо большое. – Ника сделала паузу. – Юсуф, вы ведь всех знаете на рынке?

«Не всех, но многих».

«Мехмет утверждает, что компаниями Yildiz İnşaat и Kutup Yapi владеют итальянцы. Ничего про это не слышали?»

«Я слышал, что Yildiz İnşaat купил у итальянцев тот же человек, что купил у меня İS İnşaat. Он активно вышел на рынок. А про Kutup Yapi я такого не слышал. Могу узнать».

«Спасибо большое. А Marti Group? По версии Мехмета, там представители правящей семьи Катара».

«Не знаю. В Турции есть деньги Катара, но в данном случае как-то мелко, не находите? Постараюсь что-нибудь узнать. Все ради вас».

Он улыбнулся, глядя ей в глаза.

«Удачи вам, Вероника, – сказал он. – Будет жаль, если вас убьют. Я все-таки надеюсь на чашечку кофе».

Он встал. Она тоже встала.

Он протянул ей руку:

«Был рад познакомиться».

«Взаимно».

Девушка в приемной улыбнулась ей, когда она вышла из кабинета. Она улыбнулась в ответ. Они поняли друг друга.

Халаф и Ашур ждали ее у выхода. Взяв ее в коробочку, они довели ее до машины, и все это время слова Юсуфа Шахина звучали у нее в голове.

«It would be a pity if you were killed20».

Нет. Если ее убьют, не случится ничего страшного. Раз – и все. В Ангарске было страшнее, в темном подъезде на холодном бетоне, долгое мучительное умирание, в конце которого снова была жизнь, но теперь вперемешку со смертью.

Расслабься, милая. Не жди пулю каждую секунду. Ты все равно ничего не почувствуешь, если правильно выстрелят. Не узнаешь, что умерла.

Улыбнись.

Нет, не так. Это ухмылка, а нужно улыбнуться.

Вот так, уже лучше. Если умрешь, то с улыбкой – как и подобает той, которая не боится смерти.

18. Обострение

Бронированный Mercedes въехал на парковку офиса «Истанбул Иншаат», на первый подземный уровень. Ашур вел машину, Халаф сидел рядом с Ашуром, Ника сидела сзади.

Говорят, понедельник – день тяжелый, но она так не считала. Она устала от воскресенья. Воскресенье прошло впустую. Она пыталась работать в отеле, но Буров-младший мешал ей, отвлекая разговорами и нежностями.

А в субботу он предложил выйти за него замуж.

Дело было в каюте арендованной яхты, после долгих соитий, на обратном пути из Черного моря в Стамбул, в одиннадцать вечера. Буров сказал слова, которые она ждала со дня на день, так как все зашло слишком далеко, дальше дальних границ.

«Ника, ты могла бы быть моей женой? – спросил он, лежа на спине и положив руку ей на бедро. – Как думаешь?»

У нее болел живот, внутри клубилась тьма, но он этого не видел, не чувствовал. Он гладил ее, думая, что ей приятно.

Вот, значит, как. Так нынче делают предложение. Не встают на колено, не открывают красную коробочку с кольцом, не говорят клишированные слова – просто гладят внизу и спрашивают как бы промежду прочим.

«Могла бы, – сказала она. – Теоретически. Но практически не буду».

«Почему? – приподнявшись на локте, он заглянул ей в лицо. – Я тебе не нравлюсь?»

«Ты не знаешь меня. Я не такая, как ты думаешь. Из меня выйдет плохая жена».

Живот скрутило болью, и она закрыла глаза, справляясь с ней во тьме. Иван, знал бы ты, кто я и о чем думаю. Я думаю не о тебе, когда мы занимаемся сексом. Я думаю о Халафе. Он здесь, на яхте, охраняет наш покой, с большим пистолетом под мышкой. Он жарился весь день в костюме, пока мы плавали и загорали. Я была без лифчика. Я сделала это для него – не для тебя. Иван, ты хороший парень, но тебе нужна другая женщина, неужели ты не видишь?

«Ты необычная, – сказал между тем Буров. – Ты не такая, как другие. Они липнут ко мне, восхищаются моей виллой, хвастаются мной как трофеем – а тебе все равно. Этим ты мне и нравишься».

«Если меня однажды убьют или покалечат, как ты будешь себя чувствовать?»

Она села. Обнаженное тело покрылось мурашками в кондиционированном воздухе каюты, и она накинула на себя простыню.

Он убрал руку.

«Ты сможешь выбрать более спокойное занятие, – сказал он. – К примеру, помочь мне с бизнесом».

«А что если я не хочу более спокойное? Мне нравится то, чем я занимаюсь».

«Значит, продолжишь заниматься», – сказал он как-то неуверенно.

«Ты не веришь в то, что говоришь. Ты это знаешь. И знаешь, что я не люблю тебя. – Она провела рукой по его темным густым волосам. – Ты мне нравишься, я благодарна тебе за все, что ты сделал, но это не любовь. Я разучилась любить».