— В чем ее вина? — я не подхожу к длинному столу, накрытому до верху, за него уже присаживается королева. Я смотрю и ничего не понимаю. Длинный стол, наверное, метров десять, накрыт на четыре персоны. Во главе стола присаживается королева, король отодвигает стул с высокой спинкой, для королевы. Сам двигается к другому концу, присаживается во главе стола. По обе стороны королевы лежат приборы, на две персоны.

— Присаживайся, дорогая, — вежливо обращается королева, — Андреас, помоги Амелии!

Айрис остается стоять в стороне, потом и вовсе сбегает, та как для нее на столе не предназначено приборов.

— Она же не думала, что имеет право завтракать с нами? — с недоумением спрашивает королева у принца.

— Я не могу знать!

— Так позови ее! — я смотрю на принца, который присаживается на свое место, — тут место всем хватит!

— Амелия! — огрызается Андреас.

— Никому не подобает трапезничать за одним столом с королевой и королем! — отвечает королева, поднимая пальцы вверх, после чего в столовой появляются прислуги, в белых формах и поварских шапочках на головах.

— А зачем она тогда шла с королем? Я не понимаю! — на столе вся посуда белого цвета с золотистыми узорами. Стаканы, вилки, ножи и ложки все серебряное. По центру стоят большие тарелки с блюдами, которые я в жизни не видела. Икра красная, черная, мед и масло. Хлеб, от которого идет пар, стоит в плетеной вазе. Глаза разбегаются, я не понимаю, как и с чего начать, пока слуги не наполняют наши тарелки кашей.

— А почему король сидит так далеко от нас? — королева и принц тотчас перестают есть кашу, к которой я до сих пор не притронулась, — ведь если он захочет нам что-то сказать, мы не услышим!

— А мы не говорим, пока трапезничаем! — огрызается принц. Я закатываю глаза.

— Я хочу видеть бабушку! — я беру тяжелую ложку в руку, — она волнуется за меня, я знаю, ни ест, ни пьет!

— Ничем не можем помочь! — принц отрезает кусочек масла, кладет в мою тарелку, — Амелия, ешь уже! Остынет!

— Держи себя в руках, Андреас! — просит королева.

— Вы понимаете, — хоть в животе урчит, я не могу есть, зная, что бабуля переживает, — она ведь в неведении! Она не знает, что я жива и здорова!

— Амелия, мы сидим за столом! Ты не уважаешь наше трапезничество, постоянно отвлекая нас своими вопросами!

— Простите меня, — я поднимаюсь с места, — я могу идти? Нет аппетита, — голос дрожит, обида душит от их безразличия к чужим проблемам. В частности, моим, которые появились благодаря им. Они сидят, спокойно едят. Королева кивает.

— Простите, — я поднимаю юбки и выбегаю из столовой.

Не успеваю сворачивать в сторону ступенек, как за углом я спотыкаюсь о что-то и чуть ли не полирую паркет лицом. Вовремя успеваю поднять голову. Не громко вскрикиваю и спешно поднимаюсь на ноги. Колени саднят, грудная клетка болит, ладони горят. В глазах темнеет, когда я вижу улыбающееся лицо Айрис.

Глава 9

— Вы позвали лекаря? — в мою комнату в своей манере, без стука врывается Андреас, следом королева.

Я отвожу глаза в сторону и тяжело вздыхаю, не от боли, нет.

— Лекаря, ага, — я сама кого хочешь вылечу, я будущий врач, а не лекарь, и мне врач не нужен. Боль отступает потихоньку, лишь покраснение на ладонях немного тревожит, будто жжет кожу. Андреас опускается передо мной на колени и берет мои руки в свои.

— Сильно болит? — спрашивает с заботой, потом смотрит на Мари и Милану, — чего вы стоите, зовите лекаря!

— Андреас, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, одергиваю свои руки, — мне не нужен врач.

— Врач? — он с недоумением смотрит на королеву.

— Лекарь, Андреас, отпустите мою руку! — он отпускает и встает. Мари в спешке открывает дверь, но не успевает сделать и шагу, — Мари, стой! Со мной ничего не случилось, запуталась в юбках платья и упала! Немного руки горят и то боль уже уступает. Все в порядке! — не скажу же, что ваша Айрис постаралась, — я врач, — пресекаю попытки принца высказаться, — если что-то случится, я сама себе помогу!

— Что такое врач? — он то ли злится, то ли действительно беспокоится, из-за грубых черт лица не пойму сейчас его эмоции.

— Врач — это лекарь, только я еще диплом не получала. Мне еще учится три года! Поэтому, — я смотрю жалостно на королеву, — будьте так любезны, отпустите меня домой.

— Деточка, — королева отодвигает от меня принца, присаживается рядом и берет мою руку в свою, у них так, наверное, принято, пока ее нервный сын расхаживает по комнате, свирепо стреляя то по Мари, то по Милане.

— Оставьте нас! — требует грубым голосом. Те незамедлительно покидают нас.

— Будет лучше, если ты примешь свое положение. Другого выхода у тебя нет, — продолжает королева, стирая слезы с моего лица, — Андреас твоя судьба, ты будущая королева нашего королевства! — потом более мягким голосом добавляет, — тебе сейчас стоит думать о своем положении, через неделю у нас бал! — восхищенно улыбается, — в твою честь! Мы тебя представим всем соседним королевствам! Озвучим дату свадьбы!

— Что?