– Нет, стойте, не надо! Я всё сделаю… Я с-сделаю всё, что в-вы х-хотите, но только не надо больше!

Кай опустил руку и положил орудие на стол.

Элли опустилась на пол и постаралась обнять голову Роксаны руками.

Неожиданно она почувствовала, как ее за волосы поднимают в воздух. Кожу головы обожгло как крапивой.

Переступив через неподвижное тело Роксаны, Кай потащил Элли к кухонной двери. Открыв дверь в подвал, он втолкнул в него девушку. Пересчитав все ступеньки, Элли свалилась на пол.

Подняв глаза вверх, она увидела его фигуру в дверях.

– Так и знал, что рано или поздно ты со мной согласишься.

Дверь захлопнулась, и наступила темнота.

Глава 48

Ким нетерпеливо притоптывала ногой, пока домовладелец открывал дверь квартиры Донны.

Когда он отошел в сторону, инспектор поняла, что название «квартира» было слишком громким для помещения, по площади равного ее кухне и гаражу, вместе взятым.

Брайант поблагодарил мужчину, и тот радостно направился вниз по лестнице. Наверное, думает, что ему сразу же удастся сдать квартирку по новой, да еще и поднажиться на деньгах, которые Донна заплатила до конца месяца, не говоря уже о депозите, подумала инспектор.

Она оставит Брайанту удовольствие сообщить ему, что так не получится, после того как они здесь закончат.

От двери было видно, что в углу единственной комнаты стоит прикрытая чем-то двуспальная кровать. Половина ее была завалена одеждой и выполняла функцию склада, в то время как слева оставалось место, на которое девушка забиралась каждую ночь. Над кроватью, в самом углу были прибиты две полки. По левой стене комнаты располагалась двухместная софа, смотревшая на темный деревянный комод, на котором можно было бы поставить небольшой телевизор, если б таковой имелся у хозяйки. Ким догадалась, что все мало-мальски ценные вещи уже давно были проданы из-за ее пагубной привычки.

По всему помещению были разбросаны носильные вещи, включая грязное нижнее белье, запихнутое в угол рядом с софой. Стоун открыла ящик туалетного столика. Он был полон всякой ерунды: маникюрный набор, шнур для зарядки, какая-то мелочь и упаковки от лекарств. Здесь же инспектор заметила зеркало и лезвие, чтобы делать кокаиновые дорожки, шприц, ложку, жгут и сломанный катетер для введения метамфетамина.

Она закрыла ящик и прошла на кухню, в то время как Брайант подошел к кровати.

Ким была потрясена порядком, царившим в крохотном помещении. В нем были лишь две узенькие рабочие поверхности на крышках холодильника и морозильника. Рядом с раковиной стояли простой начищенный чайник и коробки из-под заварки. Блендер и полка со специями занимали место рядом с одной из первых кулинарных книг Джейми Оливера[48]. Инспектор открыла верхний ящик и увидела аккуратно разложенные по отдельности столовые приборы – порядок здесь разительно отличался от туалетного столика. Во втором ящике лежали крупные пластмассовые ложки, толкушка и что-то еще, что она просто не узнала. Третий и самый большой ящик был полон кастрюль и сковородок, среди которых можно было увидеть медленноварку, мерную чашку и набор старомодных весов. Все поверхности, хоть и старые, сияли чистотой. В небольшом ведерке в углу лежали бумажные полотенца. Потертая мойка была тщательно отмыта от пятен и следов воды. Два ящика на стене пустовали, но были украшены несколькими жестянками и половиной буханки хлеба.

Детектив услышала вздох Брайанта и обернулась. В руках сержант держал два предмета туалета, которые взял с кровати. В левой руке у него была короткая черная юбка, а в правой – желтая майка-лапша.

– Ни кардигана, ни джемпера… – произнес он.

Ким вернулась к кухне. Когда-то эта девочка любила готовить, и даже если теперь она этого больше не делала, все равно продолжала следить за чистотой кухонных принадлежностей.

– Командир, взгляни-ка сюда, – негромко позвал ее Брайант, показывая на полку, на которой стояла коллекция смешных глиняных свинок. – Гордость и, черт меня побери, предубеждение, – заметил он, кивая в сторону одной из книг[49]. – Не могу поверить, что бедняжка все еще верила в долгую и счастливую жизнь.

– Или в спасение, – Ким кивнула на еще одну книгу – зачитанную Библию.

– Противоречие, однако, а?

– Она просто человек, Брайант. – Стоун покачала головой. – Полный симпатий и антипатий, страхов и надежд. Я все еще жду, когда мне встретится человек, начисто лишенный каких бы то ни было страстей.

Она взяла потрепанную книгу и пролистала ее страницы. Неожиданно из нее выпало фото и спланировало на пол.

Ким нагнулась и перевернула его. Нахмурившись, вгляделась попристальнее. На фото – девочка в раннем подростковом возрасте, снятая на фоне голубого неба. Волосы у нее были мышиного цвета, но, хорошо подстриженные, они изящно обрамляли пухлое привлекательное личико.

– Это не Донна, – покачал головой Брайант.

– А я думаю, что это она, – заметила инспектор, присматриваясь к теплой естественной улыбке и дружелюбным карим глазам, которые смотрели прямо в объектив камеры. Она уже видела эти глаза, когда они безжизненно таращились в небо.