Фину захотелось одернуть косоглазого, но ничего моментального, кроме комплимента его отвратительному галстуку, в голову не пришло.

— Характерный у вас галстук. Палевые и бирюзовые полоски. Это какая-то известная государственная школа? Я спрашиваю просто потому, что мы, иностранцы, интересуемся английскими государственными школами.

— Нет, на самом деле это галстук Убийства Малдуна.

— Простите?

— Может быть, вы слышали об убийстве Малдуна? Нет? Так вот, Малдун был богатым финансистом, ему оторвало голову письмом-бомбой. Скотланд-Ярду понадобились недели, чтобы отследить его — отгадайте, докуда? Отмотали назад до секретарши. Она была тайной террористкой. Вот и вся история, если в двух словах.

Все мы, кто освещал эту историю, в любом случае должны были провести эти недели вместе. Поэтому, когда все закончилось, мы образовали клуб. Клуб Убийства Малдуна.

— Что, и членские взносы есть? — Фин, как и любой прагматичный американец, сразу перевел разговор на деньги.

— О, нет-нет. Ничего такого. Карман репортера извечно пуст, вы же знаете.

Прагматик изобразил удивление.

— Вот как? Ну, я думаю, что по крайней мере у одного из ваших членов на хлеб с маслом в кармане наберется.

Офицеры вернулись с Нэнси, пока репортер завоевывал популярность.

— Теперь мне хотелось бы поговорить с мистером Брюсом Данком, — объявил Гейлорд.

Только тогда все заметили, что Данк пропал.

<p>Глава девятая. Потайной ход</p>

На следующий день миссис Уэбб провела еще один сеанс, чтобы связаться с дезинкарнированными членами. Док, чье тело, как он того пожелал, ныне знакомило студентов-медиков с тайнами анатомии, сообщил, что чувствует себя прекрасно. С Дэйвом он пока не встречался, поскольку он (Док) все еще ждал в каком-то темном предбаннике, ведущем в Другую Реальность. Стив, тело которого спешно забальзамировали в похоронном бюро Роуздейл (чтобы успеть на ранний самолет), сказал, что хотя и соскучился по всем, музыка здесь «свинговая» и «клевая».

Нэнси чуть не испортила атмосферу своим хихиканьем. Когда голос Стива, транслируемый Морисом, булькнул и отключился, она громко промурлыкала: «До встречи, мачо-аллигачо»³⁷.

Но встретилась она с Фином — в гостиной. Нэнси, казалось, пребывала в приподнятом настроении и болтала без умолку, словно желая наверстать дни угрюмого молчания.

— Думаю, не так уж я, что называется, намертво срослась с этим местом, — разоткровенничалась она. — Вот Стив реально прикипел, а я нет. Я верю в бога, бессмертие, реинкарнацию и все такое, но не уверена, что у старушки Уэбб такие же флюиды, как у меня. Знаете, как только мы приехали сюда, она принялась шпионить за нами. Правда-правда. Под любым предлогом то и дело совала нос в наши комнаты, чтобы первым делом взглянуть на кровати — не дай бог что-нибудь не так с простынями. Однажды мы попытались наколоть ее и сделали это на полу. А прямо под нами в своей комнате спал Брюси Данк, так вот бедняжка Брюси на следующее утро весь завтрак болтал о полтергейсте. Нам обоим пришлось выйти из столовой, чтобы вдоволь посмеяться. Кстати, а где Брюси?

Она спросила так, будто только сейчас заметила его отсутствие.

— По-прежнему никаких следов, — ответил Фин. — Полиция все еще ищет. Возможно, именно поэтому возле дома поставлен констебль. На случай, если он вернется домой.

— Что, только для этого? А я-то думала, чтобы не дать этим крошкам-сондифанам разнести дом по кирпичику. Бедные дети. Если бы они только знали...

— Знали что? — Фин старался не показать, что подвинулся в кресле ближе.

Она мило покраснела, затем рассмеялась.

— Ну, у Стива, похоже, вставал, как у озабоченного, когда он вставал за микрофон, — произнесла она одним духом. — Но не здесь. Возможно, это были нехорошие флюиды или что-то другое, — миссис У со своим любимчиком преподобным, — только Стив начал избегать меня. Он «выдохся». Вот так. Впрочем, теперь это не имеет значения.

Какое-то время она грезила наяву, проводя обкусанным ногтем по парчовому узору своих брюк.

— Но не в этом несчастливом доме, — проговорила она наконец. — Несчастливом.

— Как вы думаете, что в нем не так?

— Не знаю. Слишком много старичья. Когда-то у них была своя жизнь, и теперь они не могут думать ни о чем другом, кроме как прожить ее снова, после того, как загнутся. Но я не хочу думать о смерти, черт возьми, я за жизнь. Вот почему мне нравится думать о Стиве, когда он был жив и счастлив, а не разговаривать с духом, отжигающим свинг.

— С претензией, что он ушел насовсем? Я это заметил.

Фин начал расценивать Нэнси как славную девушку: далеко не интеллектуалка, но и не глупая, только не всегда изящно выражается.

— Я слышал, что Стив несколько раз устраивал шуточные розыгрыши. Может, он не совсем серьезно относился к общению с духами? — предположил он.

Ее ответ удивил его.