– Так прямо. Ваш… этот… товарищ не предупредил по рации, что ль? Перейдешь через перекресток, дойдешь до следующего, дом с красными ставнями, свернешь направо и через мостик, а там четыре дома – и станция. «Сейчас скажет: «Если соврал – убью», – подумал велосипедист, но румяный произнес вовсе не это. Он подумал долю секунды и буркнул:

– Спасибо, – затем повернулся и побежал к перекрестку.

– Шел бы ты в ж…у со своим спасибом, – беззвучно прошептал велосипедист и что было сил пнул своего железного коня ногой. Тот задребезжал жалобно, но в калитку все-таки проскочил. Закатив велосипед в сарай, помятый решил, что больше, пожалуй, сегодня он никуда не пойдет. И к соседу не пойдет. Потерпит до завтра. Достаточно с него. Хватит.

Глава 14

Максим вышел из здания РУВД еще более удивленным и разочарованным. Только что Парфенов полчаса вталдыкивал ему, что он, Олег Вячеславович Парфенов, к похищению тела не имеет ни малейшего отношения. Подавалось сие «блюдо» в течение тридцати минут раз двадцать, хорошо хоть под разным соусом. Олег Вячеславович подробно рассказал Максиму о том, как позвонил ему Тим, как он проверял документы у незнакомцев из области. И что-де с этими документами все было в порядке. И расписку они оставили, и требование. И все забрали: и вещи, и тело. Но Максима сейчас интересовала не личная вина Парфенова.

– Олег Вячеславович, дорогой, – устав от долгого разговора, оборвал страстную речь эксперта Максим. – Вы поймите, что я вам верю. И документы у них были отменные, и выдача тела проведена строго по правилам. К тому же первое января, праздник. Я все понимаю. Но, может быть, вы вспомните что-нибудь? Что-то такое, чего не заметили ребята из опергруппы. Может быть, что-то у этого парня было в карманах?

– Да нет, голубчик, что вы! Мы все проверили, в карманах пусто, – потрясая перед лицом Максима свернутыми в трубочку протоколом осмотра тела и прочими бумагами, бормотал Парфенов. – Вот и в протоколе записано.

– Ну, может быть, у него были какие-то характерные личные вещи? Медальон или браслет какой-нибудь. Что-то, что забыли занести в протокол. Олег Вячеславович, вспомните.

– Как вам не совестно, любезнейший, даже думать такое! – От необоснованного подозрения Максима, что он, Олег Вячеславович Парфенов, мог что-то не заметить, эксперт выпрямился и стал как будто выше ростом. Даже поджал обиженно губы. – Вы же знаете, мы столько лет работали рука об руку. И нам случалось помогать вашему брату, и вам доводилось. Уж вы-то, Максим Леонидович, должны были заметить: при осмотре я прежде всего руководствуюсь принципом «внимание, внимание и еще раз внимание». Я еще ни разу не упустил ни одной мелочи. Как можно! Люди старой закалки отдают себе отчет в том, насколько много зависит от их точности и скрупулезности. Это утверждение не проверялось, и посему Максим не стал вступать в пререкания.

– Ну, тогда, Олег Вячеславович, вы видели вещи убитого, вы осматривали его на месте происшествия. Скажите мне, зачем кому-то тратить кучу денег, изготавливать фальшивые документы высочайшего класса, чтобы похитить тело?

– Задав вопрос, вы сами же на него и ответили, любезнейший. Эти люди хотели похитить тело, – тряхнул головой Парфенов.

– Я понимаю. Но почему? Что было на теле или в одежде такого, что никак не должно было попасть к нам в руки? Парфенов задумался, поскреб пухлую щеку, затем пробормотал:

– Любопытно, любопытно. Мне как-то это не приходило в голову. А действительно, зачем этим людям понадобилось похищать труп? Скорее всего вы правы. Что-то имелось либо в самом трупе, либо на одежде, – пробормотал он. – Второе похитили только для того, чтобы не возбуждать вопросов. Почему, мол, берут одежду, а не берут тело? Или наоборот.

– И что же, по-вашему, является первым? – нетерпеливо спросил Максим.

– Затрудняюсь ответить, Максим Леонидович. Ничего более или менее здравого в голову мне не приходит.

– Понятно. К этому моменту Максим уже успел посмотреть фотографии, сделанные оперативной группой, но и в них не обнаружил ничего значительного. Он все еще пытался отыскать начало ниточки в клубке. Ребята из лаборатории пообещали ему сделать пару копий и несколько четких оттисков с лицом убитого крупным планом. Максим собирался разослать эти фотографии в воинские части, хотя в общем-то и не надеялся на положительный результат. В этом была определенная закономерность. В тридцати процентах случаев труп никто не опознавал. Никто, кроме родных. Да и те, случалось, ошибались.

– Одно могу вам сказать точно, Максим Леонидович, – заявил, перебив его мысли, Парфенов. – Эта таинственная мелочь, если, конечно, принять за аксиому, что таковая имела место быть, есть и в протоколе осмотра трупа.

– Мне бы вашу уверенность, Олег Вячеславович.