Читаем Черная акула полностью

– А вы чего ожидали, Петр Иванович? – Саликов вдруг наклонился вперед, посмотрел Щукину в глаза и добавил зло, с нажимом: – Думали услышать заверения в вечной любви и верности? Так мы не красны девицы, Петр Иванович. Зачем вам понадобилась бронетехника?

– Не твоя забота, Леша! – резко ответил Щукин. – Тебя данный вопрос не касается! Твое дело – выполнять указания начальства! Сказано – делай.

– Да, меня, конечно, не касается. Я всего лишь исполнитель. – Алексей Михайлович откинулся в кресле и вновь заговорил спокойно, даже чуточку безразлично: – Именно это я и скажу на комиссии Генштаба. Мол, мое дело – выполнять приказы руководства.

– Да ты, Леша, никак пугать меня вздумал?

– Ну что вы, Петр Иванович. Мне ли вас пугать. Я так… рисую перспективы на будущее. Чтобы потом не удивлялись. Щукин пожевал безвкусный кондиционированный воздух, недобро глядя на гостя, и протянул пасмурно:

– Не понимаю я тебя в последнее время, Леша. Что-то ты крутишь. Вот и люди говорят: забываться стал. Большим начальником себя почувствовал. Смотри, как бы падать долго не пришлось. Или ты, может быть, думаешь, что я без тебя не обойдусь? Так у нас в стране незаменимых нет. Вон того же Сулимо посажу на твое место. Или этого Володю. Прибылова. Он, думается мне, счастлив будет.

– Ваш Сулимо – мясник. Он руками работать мастер, а головой… Что касается Володи… Счастлив-то он будет, тут вы, конечно, правы. Вот только долго ли? Молод еще Володя для таких дел. У него глазки-то от жадности разбегутся, вы еще и чай допить не успеете, а в дверь уже люди из прокуратуры постучат. – Саликов говорил скучно, тем самым тоном, которым взрослые объясняют детям совершенно очевидные вещи. – Так что вместе нам падать придется, Петр Иванович. Всем. Стаей. Вы же меня не спросили, когда состав с танками в Новошахтинск погнали. Вас не заботило, как я его оттуда на базу перегонять стану. Вас же не волновало, где и как мне укрывать тридцать пять единиц бронетехники. Вас не заботит, что скажут технари. – Щукин смурнел все больше. – А то, что мне пришлось ветку надстраивать лишний раз, это как? Ведь она почти наверняка «засветилась», а значит, «засвечена» и сама база. Да и состав вы «засветить» умудрились… Кстати, о людях… Это ведь идея Сулимо? Я имею в виду технику. Сулимо? Щукин пожевал губами, подумал, кивнул:

– Его.

– Я так и думал. Жаден больно ваш капитан. А жадность – преотвратительнейшее качество. До беды доведет, и оглянуться не успеете.

– Так он мне сказал, что, мол, Алексей Михайлович не против. Мол, сам идею подсказал. – Щукин развел руками. – И что покупатели самолетов не отказались бы бронетехнику взять. Вот я и подумал, что лишние тридцать миллионов нам не помешают.

– Ну да, а прикрывать пропажу техники опять-таки пришлось мне.

– Это уж извини. Я ведь не мог отсюда, из Москвы, приказы отдавать.

– Не могли, – согласился Саликов. – А ваш Сулимо – идиот. Я сказал ему насчет Чечни: война, мол, эта – золотое дно. Понимающие люди на ней огромные деньги заработают. Он мне: как тут, мол, не пойму, кусок поиметь? Я ему схемку примерную и набросал. Так он, в обход меня, к вам. Кретин. Покупатели-то технику возьмут. Это не вопрос. Да только в такой ситуации жадничать – грех. С танками этими возни выше головы и риск громадный.

– Ладно, с Сулимо я потолкую, – жестко пообещал Щукин.

– Чего уж теперь… – вздохнул Саликов. – Ладно. Теперь нам в два раза быстрее крутиться нужно. Кстати, вы бумаги на таможню отправили, Петр Иванович?

– Не успел пока. Когда тут… – Щукин развел руками.

– Завтра же постарайтесь отправить, – не то приказал, не то попросил Саликов. – Пока дойдет, пока то да се. Дай бог в неделю уложиться. А больше у нас времени нет, Петр Иванович. Сами знаете.

– Да уж знаю, Леша, знаю, – кивнул тот. – Ладно, насчет бумаг я распоряжусь. Завтра и уйдут.

– Хорошо. Саликов достал из кармана пачку «Мальборо», вытащил сигарету, покрутил в руках, посмотрел на нее внимательно, словно выискивая какие-то изъяны, и решительно сунул обратно.

– И правильно, Леша, – улыбнулся Петр Иванович. – И правильно. Лучше рюмочку выпей. Это, знаешь, восемнадцатилетним хорошо, пока здоровье как у быка, всякой дрянью себя травить. А сейчас и без никотина дерьма навалом. Ешь отраву, дышишь ядом да испарениями разными, еще не хватало самому себя в гроб загонять. Чай, не мальчик уж, о здоровьичке-то думать надо. Думать. Организм, он ведь не железный… Саликов сунул пачку в карман.

– Ну а вообще-то Сулимо тебе как? – возвращаясь к основной теме, спросил Петр Иванович.

– Ума бы побольше – цены бы человеку не было, – ответил Саликов. Щукин расслабился. Обвинения, похоже, кончились.

– Что-то ты мне давно не звонил?

– А что звонить-то? – Саликов дернул крепким плечом. – Случится что, тогда и позвоню.

– Когда случится, поздно будет, – философски заметил Щукин. – А что с этим собираешься делать? – Он мотнул головой в сторону двери. – С Прибыловым. Владимиром Андреевичем.

– Пусть пока у нас на заводе понежится. Поруководит. Там и Сулимо за ним приглядит, да и я присмотрюсь потщательнее.

– Не боишься?