– Полетел бы. Правда, на этот раз потребовал бы, чтобы на карте расписались еще и представитель штаба округа и заместитель командира полка по личному составу.

– Они и расписались бы. Им-то какая разница? Ведь предполагалось, что через четыре-пять часов вас уже не будет в живых.

– Я знаю, – согласился Алексей. Он переложил в конец стопки последний снимок, снова убрал фотографии в конверт и повернулся к Максиму. – Все равно полетел бы. Даже если бы не захотел. Самое паршивое в данной ситуации то, что был отдан официальный приказ. Понимаете? Мы, военные, принимали присягу и обязаны выполнять приказы, какими бы странными или нелепыми они нам ни казались. Наверное, сейчас, после случившегося, мои слова звучат глупо, но ведь дело не в тех, кто выполняет приказы, а в тех, кто их отдает. Армия похожа на полуразложившуюся рыбу. Голова уже сгнила, и тело сгнило тоже, хотя пока только наполовину. Приказами в наше время удобно прикрывать свои собственные интересы. – Алексей усмехнулся. – Но здесь все было довольно гладко. Да и момент они выбрали хороший.

– Тогда еще один вопрос, на который вы не ответили ни Проскурину, ни мне, давая эти показания. За что вы Поручику-то физиономию набили? Алексей вздохнул.

Глава 34

Проскурин появился часа через полтора. Выглядел он весьма довольным, чуть ли не счастливым.

– Так, ну вот, вся компания в сборе, – хмыкнул Алексей. – Давай рассказывай, чего такого интересного нарыл?

– Расскажу – не поверишь, – по привычке ответил Проскурин. – Я такую столовку откопал – закачаешься. Прямо коммунизм на тарелках, а не столовка. При случае покажу. Все есть. Как в кремлевском буфете.

– А по делу? – спросил Максим.

– А по делу… Почитал я газетки, как Ипатов советовал, и пришел к выводу, что дельный он мужик. Гад, конечно, но дельный.

– Ну что там? Не томи.

– Смотрите, ребятишки. – Проскурин плюхнулся прямо на кровать Алексея и вдруг повернулся к нему. – Как себя чувствуешь, орел?

– Хоть сейчас в пляс. – Алексей усмехнулся. – Врачи настаивают, чтобы еще неделю полежал, а я тут от скуки загибаюсь.

– Ничего. В тепле да в скуке мужают руки. – Проскурин захохотал. Алексей автоматически отметил, что взгляд майора был блуждающим, воспаленным, глаза красные от проведенной без сна ночи.

– Смотрите, други, какая интересная ситуация получается, – ухмыльнулся Проскурин, вытаскивая из кармана пару библиотечных бланков. – С самого начала чеченской операции командующим Северо-Восточной группой назначается, кто бы вы думали?

– Алексей Михайлович Саликов, – ответил Алексей. – Это всем известно. Ну и что дальше-то?

– Ничего. Не странно ли, что человек, не имеющий опыта боевых действий, назначается командующим группой?

– Ничего странного. В войсках, сам знаешь, все через задницу. Точнее, через вылизывание этого самого места.

– На Саликова это не похоже.

– Ну не сам Саликов лизал, так кто-то другой. Нужного человека пропихивал.

– Умница! Я подумал о том же. Кто-то пропихнул Саликова. Кто и зачем? Но пойдем дальше. Девятого декабря создается разведрота, прикомандированная к четвертому мотострелковому полку, входящему, между прочим, в состав Северо-Восточной группы. Двенадцатого декабря она полностью сформирована. Естественно, Саликов не мог сам этим заниматься. Но рота создается либо командующим операцией, либо командующим объединенной группировкой федеральных войск. У командующего операцией на начало декабря нужды в этом не было. Сухопутные части в Чечне практически не используются, если не считать артиллерию и части аэродромного обеспечения. Значит…

– Дальше, – сказал Максим.

– Дальше. Двадцать пятого падают, а точнее, исчезают бесследно два самолета – Симакова и этого второго, как его, не помню… Перед этим, семнадцатого, еще один самолет. Заметь, Саликов продолжает оставаться командующим штабом Северо-Кавказского военного округа, при этом еще и возглавляет военную группу. Двадцатого, по показаниям раненого лейтенанта, разведроту загоняют в засаду, а двадцать шестого Саликова снимают с командования операцией и вместо него ставят генерала Юшенкова. Тридцать первого, – заметь, Алексей, тридцать первого, – Юшенкова тоже снимают с командования Северо-Восточной группировкой и – перед самым штурмом! – ставят Сивцова. Усек? И Сивцов же приезжает к тебе в штаб. А командир полка для комиссии, по официальной версии, ссылается на то, что отправлял самолеты на поддержку попавших в засаду десантников из Северо-Восточной группировки. Понимаешь? Первого же января Сивцова снимают с командования Северо-Восточной группой, – улавливаешь? – а вместо него ставят Ашимцева. Стрелочника, который потом будет отвечать за всю эту свистопляску. Потому что, конечно, никто уже ничего не спросит ни с Саликова, ни с Сивцова. Понимаешь?

– Подожди. – Максим нахмурился. – Приказы о подобных назначениях может отдавать только… – Он поднял глаза к потолку.

– Вот именно, – согласился Проскурин. – Вот именно.

– То есть ты хочешь сказать…