Читаем Черная акула полностью

– Поезжай. Машина резво взяла с места. Проскурин несколько секунд смотрел в заднее стекло, но не заметил ничего подозрительного. Скорее всего плечистые убийцы капитана окончательно потеряли его. Ненадолго, конечно, но и то хорошо. Какое-то время он сможет действовать вполне свободно. Отчего же тогда взбесились в нем дурные чертики тревожного предчувствия? Как-то все уж больно открыто: и грузились эти ребята безбоязненно, и освещали все, будто у них там праздник какой. Он не мог сказать, в чем конкретно заключалась странность, но чувствовал: она есть, есть, витает где-то совсем рядом. Максим повернулся к майору.

– Ну как? Что у тебя?

– У меня-то? У меня такое… Скажу – не поверишь. Часикам к пяти хлопчики с танками разобрались и начали грузить, как думаешь, что?

– Самолеты, – хмыкнул Максим.

– Точно, самолеты.

– Неужели в такие же вагоны?

– Вот именно, в вагоны. Без крыльев, или, как говорит Алексей, без плоскостей. Без передних и задних. Максим подумал.

– И что, по высоте вошли?

– А это самое хитрое. Тут, брат, весь номер в том, что они самолеты кранами поднимали, а потом шасси убирали. Представляешь? Прямо на весу.

– А ставили как?

– Так и ставили. На специальные тележки. Есть такие среди авиационного оборудования.

– Никогда не видел, – признался Максим.

– А мне доводилось пару раз. Опустили, закрепили на тележках, а тележки к полу приколотили. Зрелище то еще, доложу тебе. Сверху стеночки с крышей опустили, и все. Вагончики как родные. Правда, видно, хвост все равно не входил, так они потолок чуть-чуть приподняли. Совсем немного, сантиметров, наверное, на тридцать. Если бы рядом настоящие вагоны не стояли, никогда бы не заметил.

– И что, к утру управились? – с любопытством поинтересовался Максим.

– Нет, когда я уходил, еще продолжали грузить. И ветку железнодорожную я нашел.

– Да? Где? – встрепенулся Максим.

– Она прямо через ворота проходит. Причем даже не одна, а две. Параллельные. Представляешь, идет какой-нибудь состав, положим, от Воркуты, подъезжая, сбрасывает скорость и спокойненько уходит на завод. И в то же время с завода на основной путь выкатывается другой – подменный. Дежурные на станции и не заметят.

– Надо же. Как мы эти ветки не обнаружили? Из-за темноты, наверное.

– Да нет, братец, не из-за темноты. Просто там рельсов нет стыковочных. Понимаешь? Они их, видимо, в самый последний момент ставят. Так что днем состав не пойдет, это точно. До вечера у нас время есть.

– Да, все правильно, – хмыкнул Максим. – Раньше, чем ночью, они состав не отправят. Так что, успеем в милицию? Проскурин подумал и покачал головой.

– Не думаю. По-моему, лучше сделать так: дождаться, пока они состав отправят, отследить, куда он движется, и уж где-нибудь на узловой станции вагоны эти арестовать. Ты можешь арестовать военный груз?

– Могу, – кивнул Максим.

– Ну вот. Тогда им посложнее отвертеться будет, состав-то отправлен. Бумаги на груз должны быть, ну и так далее.

– Ты, значит, категорически против подключения к делу милиции? – спросил Максим.

– Да понимаешь, – Проскурин поскреб указательным пальцем за ухом, – сомнение меня гложет. Мы ведь не знаем точно, кто во всей этой истории завязан. Представь, если тут и милицейские шишки присутствуют. Как тогда? А уж если состав пошел, там от наших доблестных милиционеров уже ничего не будет зависеть. Опять же поезд по какому-то маршруту идет – значит, и конечный пункт назначения станет известен.

– Он и сейчас уже должен быть известен.

– Все верно, но сейчас, даже если ты этот завод накроешь, тот же Саликов возьмет и отзовет свое требование. Как тогда докажешь, что состав вообще куда-то идти должен был? Тут они могут любую чушь наплести. А раз поезд отправлен, все, бумажка есть, никуда не денешься. И подпись на ней чья-то стоит. Вот и пойдет раскруточка.

– Что ж, может быть. Хотя рисково все это, майор. Ох как рисково!

– А что мы теряем? – дернул плечом Проскурин. – Состав-то с путей никуда не денется. Не взлетит же он, крыльев у него нет, не самолет, чай. Так что, как только выйдет составчик на основную магистраль – сразу окажется в ловушке.

– А с солдатами и техниками как быть?

– А что с солдатами и техниками? – нахмурился Проскурин. – Что с ними станется-то?

– Да ничего, – протянул Максим. – По-моему, их-то отсюда никто живыми выпускать не собирается.

– Ну, насчет солдат не знаю, а с техниками все просто, их выпустят. Зачем Саликову новых подбирать, когда можно еще этими попользоваться?

– Для чего? – не понял Максим.

– Как для чего? Ну, полковник, ты меня удивляешь временами. А крылья самолетам приделывать кто будет? Дядя Вася с огорода? Нет, брат, чем новую команду набирать, уж лучше этих использовать на всю катушку. А после с них расписочку возьмут, беседу проведут, чтобы никому ни слова, ни полслова – ни семье, ни жене, ни детям. Вы, армейские, народ подневольный. Что прикажут, то и делать будете. Так-то, брат. А с солдатами… Ничего с твоими солдатами не станется.

– Ну да, с одним уже не сталось. Ты ему это расскажи.