Читаем Через три войны полностью

Затрудняло наши действия и то, что все рубежи туапсинского направления располагались в густых лесах. А фашисты наступали со стороны Кубанской долины. Они имели специально обученные дивизии, всякие приспособления для действий на горном и лесном театре, разветвленную систему железных и шоссейных дорог, достаточное количество снарядов, продовольствия и неограниченные возможности маневра.

Первый таранный удар противник наносил из района Хадыженской по шоссе и по железной дороге Майкоп - Туапсе. Наши командиры всех рангов сумели заранее посоветоваться со стариками кавказцами, охотниками, лесничими, пастухами. Старожилы показали все ущелья, которые надо было прикрыть огнем. Они помогли советами нашим воинам и научили их хитрой "лесной и горной жизни". На деревьях бойцы и колхозники оборудовали тайные гнезда для снайперов-автоматчиков.

Мне рассказывали, как рядовой Пономарев, скрываясь в ветвях кряжистого дуба (впереди своей роты на 250 метров), подпустил разведку противника четырнадцать гитлеровцев и перестрелял тринадцать из них. Четырнадцатый забился в валежник, и снайпер привел его живым.

В другой засаде сержант Николай Забродин уничтожил из автомата более пятидесяти фашистов.

Озлобленные долгими бесплодными попытками пробиться напролом, гитлеровцы решили взять Туапсе в двойное окружение. Для этого они не жалели сил. На небольшом участке противник ввел в бой девять немецких дивизий (из них четыре горнострелковые), шесть румынских и одну словацкую, пять отдельных высокогорных полков и десять отдельных батальонов. Условия местности крайне ограничивали действия танков, и их активно заменяла авиация.

Создание малого кольца окружения предусматривало прорыв наших позиций в районах горы Лысой и хутора Шугай, выход к станции Навагинская и окружение советских частей, оборонявших высоту с отметкой 356,3, Первомайскую, Белую Глину. Большое кольцо должно было зажать наши войска, защищавшие треугольник - гора Гунай, разъезд Куринский, селение Шаумян. Немцы пытались рассечь фронт и на самурско-лазаревском направлении с целью перерезать железную дорогу Сочи - Туапсе.

Местами противнику удалось продвинуться на полтора-два десятка километров, взять некоторые высоты, вклиниться в правый фланг нашей обороны. На основном же рубеже - Котловина, река Гунайка - гитлеровцы терпели неудачу за неудачей. В силу этого нередко наступало затишье. Немцы приводили в порядок свои части, отражали контратаки наших войск, а затем снова переходили в наступление.

В дневнике одного ефрейтора германской армии мы прочитали о боях под Туапсе такую запись:

"После длительных поисков я вчера прибыл на позиции своей роты. 23 человека лежат в своих ямах. Да, здесь за последние три дня наша рота понесла тяжелые потери. Я здороваюсь с немногими старыми товарищами и рою себе окопчик. Через некоторое время русские начинают обстреливать высоту. Бьют минометы. Опять старая песня. Над нами самолеты, перед нами вершины Кавказа, а под нами ямы в зарослях густого дубняка. Приказано удерживать позиции. Дикая стрельба, на пять метров ничего не видно. Трудно вообразить себе всю ожесточенность борьбы в этих горных лесах. Мы то наступаем, то отступаем, и когда все это кончится".

В середине октября гитлеровцы довольно быстро перегруппировались, атаковали с юга селение Шаумян и захватили станцию Навагинская и перевал Елисаветпольский. Части 1-й и 4-й горнострелковых дивизий немцев при сильной поддержке горной артиллерии и минометов, под прикрытием сотни бомбардировщиков устремились дальше на юг в направлении поселка Гойтх и горы Семашхо. Вдоль шоссе к селению Индюк продвигались части 101-й немецкой легкопехотной дивизии.

Восемь тысяч снарядов выпустили фашисты по горе Безымянной, шестьдесят раз бомбили ее. На склонах, где прежде поднимался могучий столетний лес, торчали одинокие, истерзанные деревья с расщепленными обгоревшими стволами. Сама гора как будто стала меньше, ниже. В бездну полетели тысячи пудов гранита. Но гарнизон высоты - 84 гвардейца - выстоял. Гарнизон жил, гарнизон дрался...

Тридцать семь молодых бойцов под командованием лейтенанта Матросова выдержали ночной бой с 300 немцами.

Этот бой был необычным. Гитлеровцы шли в психическую атаку с электрическими фонарями на шее. Множество огоньков отчетливо просматривалось сквозь заросли кустарника.

Матросов приказал бойцам расположиться так, чтобы взять атакующих в огневой мешок, и ждать, пока "иллюминированные" цепи подойдут поближе.

Все ярче становился свет фонарей. Когда фашисты были уже совсем близко, Матросов скомандовал:

- Бить по фонарям!

Грянул первый выстрел, за ним второй, затем раздались пулеметные и автоматные очереди.

Тускнела "иллюминация", но немцы все шли. Тогда Матросов поднял своих воинов в контратаку. Эхо разнесло могучее русское "ура". Бойцы сражались штыком и прикладом, уничтожали врагов гранатами. Гитлеровцы не выдержали дружного натиска гвардейцев и поспешно отошли. Важнейшая высота осталась в наших руках.