Читаем Через три войны полностью

Сам князь не только не работает, но никогда и не бывает в имении. Скажите, господин земский начальник, почему князь Голицын один владеет столькими десятинами земли, сколько у крестьян всего уезда нет?

Земский начальник пытался что-то ответить, по голоса заглушили его слова:

- Вспотел, кабан!

- Что, жарковата мужицкая банька?!

Не выдержал земский начальник и под свист, улюлюканье, соленые словца чуть не бегом покинул сход. Сельский староста вместе с волостным старались уговорить расходившихся мужиков:

- Братцы, опомнитесь! Что вы делаете? Пострадаете не только вы, но и другие, невиновные. Придут стражники, начнут пороть старого и малого. Кончайте, братцы! Расходитесь подобру-поздорову.

Староста так приставал к мужикам, что один из них разозлился и сорвал у него с рубахи медаль.

В толпе нашлись вожаки.

- Эй, шатрашапцы! Пошли в имение!

- Нет барина, пусть управляющий ответ держит!

И тысячная толпа мужиков, сопровождаемая стайкой ребятишек, двинулась к голицынскому имению на окраине Шатрашап.

Вот и усадьба, белокаменный дом, к которому ведет тополиная аллея.

У ворот с ружьями наперевес стояли солдаты. Толпа на мгновение замерла. Казалось, вот-вот люди хлынут обратно, а стражники откроют стрельбу.

И тогда вперед вышел мой старший брат Антон, снял с головы картуз, хлопнул им о землю.

- Стреляйте, холуи господские! Только посмотрим, что от вас останется!

Он тряхнул льняными волосами и смело двинулся вперед на солдат. За ним последовали другие.

Цепь стражников разомкнулась. Обнажив головы, стояли мужики перед барским домом. На крыльце появился управляющий. Он покусывал тонкие губы, щека подергивалась, а рука нервно перебирала пуговицы на пиджаке.

- Что вам надо? - спросил он, плохо выговаривая русские слова.

- Землю нам надо, за недорогую цену. Плуги и бороны!.. - стал перечислять дядя Афанасий.

Другие поддержали Афанасия:

- Объявляйте! Ждать долго не будем!

Управляющий даже попятился.

- Какую землю, какую цену? Вы с ума сошли! Я не имею полномочий от князя... Я ему передам... пошлю депешу в Париж...

- Слыхали мы эти сказки! Рассказывай кому другому!

Управляющий стоял жалкий, растерянно оглядывая грозную толпу.

- Ишь присмирел, как ягненок! Теперь он не хозяин, а как гнуть нас в бараний рог да штрафовать, так он первый...

- Братцы! - простонал управляющий. - Я же не хозяин.

- Серый волк тебе братец!

- А раз не хозяин, так убирайся, пока не прогнали взашей! - крикнул Антон, потрясая кулаком.

Управляющий попятился, поспешил скрыться за дубовыми дверьми парадного подъезда.

Толпа еще больше осмелела. Горячие головы подливали масла в огонь:

- Отберем землю!

- Поделим барское добро!

- На князя работать больше не будем!

Тем временем стало темнеть. Управляющий больше не показывался. Толпа начала редеть...

Все происшедшее произвело на нас, мальчишек, огромное впечатление.

- Вот это да! Вот это разговор! Пожалуй, похлеще, чем в Нагаткине! восхищался мой дружок Яшка Тишков.

- Куда нагаткинским до наших шатрашанских! - ликовал я.

Но мне возразил татарчонок Мурадка:

- Нагаткинские выгнали управляющего и поделили имение, а наши только собираются...

- И мы выгоним. У нагаткинских что? Имение у их барина захудалое, не то что у нашего. Наш князь, поди, с царем за одним столом обедает. Неспроста в имение солдат прислали.

- Пока мужики ругались, я приметил, как управляющий все время глядел из окна и что-то на бумаге писал, - сказал мне Яшка.

- Ты это точно видел?.. - забеспокоился я.

- Вот те крест святой!.. - Яшка размашисто перекрестился.

"Надо отцу сказать", - решил я и кинулся со всех ног домой.

Мать набросилась на меня:

- И где тебя леший носит? Спать пора, а ты по улицам бегаешь!

Отец, лукаво подмигнув мне, сказал матери:

- Ничего, мать, не бранись. Мы с Ванюшкой к управляющему ходили...

Тогда я, осмелев, пересказал отцу Яншины слова. Отец не выразил никакой тревоги, пренебрежительно махнул рукой:

- А пусть себе пишет. Мы тоже не лыком шиты, сынок. - После минутной паузы, поглядев на меня уже посерьезневшим взглядом, добавил: - Запомни этот день, Ваня! Тлел, тлел в крестьянской душе уголек, пока не выдул искру. Сегодня искра, завтра - пламя!

...Много воды утекло с тех памятных дней осени 1905 года. Мне, тринадцатилетнему подростку, все тогда казалось необычным - и сход на площади, и бегство земского начальника, и толпа, бушевавшая у барского имения... В моем представлении это было исключительное, из ряда вон выходящее событие.

Не мог я тогда знать, что в тревожном 1905 году не было губернии, уезда, где бы не происходило подобного.

* * *

Немало разговоров в селе вызвал поход в имение. Кое-кто забеспокоился:

- Лучше бы нам не ступать в воду, не спросясь броду. Теперь жди расправы...

Более горячие стояли на своем:

- Негоже нам, как барсукам, прятаться по норам. Раз начали, надо кончать!

И они стали первыми рубить барский лес, увозить снопы с помещичьего поля.

Неоднократные прошения мужиков об оформлении передачи им земли застревали где-то в губернии.