Читаем Через невидимые барьеры полностью

…Филипченко, ориентируя корабль «Союз-16» над пустынями Африки, замечает, что поверхность земли однотонная, трудно определить направление ее «бега». Сидящий в Центре управления Шаталов тут же по радио обещает заявить по этому поводу решительный протест африканцам, а если это не поможет – поручить Леонову, как признанному космическому художнику, взять краски и разрисовать африканские пустыни в самые яркие и контрастные цвета.

…Губарев и Гречко, состыковавшись на своем «Союзе-17» с орбитальной станцией «Салют-4», которую им предстояло «оживить» и пустить в нормальную эксплуатацию (вот так незаметно мы начинаем называть эксплуатацию космических объектов нормальной), открывают люк, входят – нет, скорее вплывают, поскольку дело происходит в невесомости, – в станцию и обнаруживают бросающийся в глаза плакат: «При входе в дом вытирайте ноги» – веселый привет от друзей, монтировавших и запускавших «Салют-4».

…На космическом корабле «Союз-19», которому предстояла совместная работа с «Аполлоном», не заладилась работа телевизионной системы. Вышел из строя коммутационный блок. С земли на борт корабля дали рекомендации – как действовать. И Леонов с Кубасовым взялись за починку – и починили! После чего в первом же радиоразговоре с уверенностью бывалых мастеров системы бытового обслуживания предложили: «Если вам нужно что-нибудь отремонтировать, несите к нам».

…Жолобов, получив на борту космического корабля «Союз-21» приветственную радиограмму от друзей, благодарит, но просит в следующий раз прислать… денежный перевод.

…Елисееву, выполнявшему во время совместного эксперимента «Союз – Аполлон» обязанности руководителя полета от советской стороны, журналисты на итоговой встрече в пресс-центре заметили, что в какое бы время ни проводился телевизионный репортаж из Центра управления, руководитель полета неизменно был на своем рабочем месте: «Спали ли вы вообще в эти дни?» На что последовал мгновенный – без секундной паузы – ответ: «Спал. В Центр управления приходил только на время телерепортажей».

…Ляхов и Рюмин, летая на «Салюте-6», обнаружили, что вода в Атлантическом океане как бы вспухла в виде длинного – километров этак на сто – вала. Доложили в Центр управления полетом. Находившийся на связи Гречко деловито спрашивает:

– Как расположен вал: в широтном или меридиональном направлении?

– В широтном.

– Так это, наверное, экватор.

…В той же экспедиции у Ляхова пропали часы. В невесомости этому случиться недолго. Искал он их, искал. Сначала в легкодоступных местах, потом в более труднодоступных. Полез с отверткой за панель спального мешка. Часов там не нашел, но вместо них обнаружил надпись: «Чудак! Я уже здесь искал». Это несколькими месяцами раньше Иванченков тоже что-то потерял на станции, тоже полез за панель спального мешка и подумал, что такая ситуация обязательно повторится.

…На очередной пресс-конференции «Космос – Земля» – появилось в практике космических полетов, как мы видим, и такое – журналисты спросили Рюмина (это была для него уже вторая многомесячная космическая экспедиция), не встречался ли он в космосе с неопознанными летающими объектами – пресловутыми «тарелочками». Рюмин сначала добросовестно ответил, что, мол, нет, не встречался, а потом добавил, что надежды на такую встречу не теряет – потому и летает так долго.

Примеры подобного рода можно было бы продолжить до бесконечности.

А вообще-то, я думаю, большой успех у читателей имела бы книга – назовем ее условно «Космодромиадой», – в которой было бы собрано лучшее из космического и околокосмического фольклора. Читать такую книгу было бы не только весело (хотя могу поручиться: очень весело!) – она показала бы людей, овладевающих космическим пространством, еще с одной, далеко не последней в жизни человеческой стороны.

Комментировать проявления космического юмора – как, впрочем, всякого юмора – дело невозможное, да и бесполезное. Хочу заметить лишь одно обстоятельство: большая часть приведенных мною сейчас веселых шуток (в основном уже обнародованных в многочисленных газетных репортажах) относится к последнему времени – связана с космическими полетами семидесятых-восьмидесятых годов.

Что же, космонавты наших дней стали веселее, раскованнее, более привержены к юмору, чем их предшественники десять, пятнадцать, двадцать лет назад?

Нет, не думаю… Думаю, что скорее стали веселее и раскованнее люди, пишущие, комментирующие, рассказывающие нам о космосе. Поняли, что большое дело от юмора, шутки, улыбки не только ничего не теряет в своем величии, но, напротив, сильно выигрывает в восприятии людей. Что живой человек, находящийся рядом с нами на Земле (даже если физически он находится в данный момент в космосе), – это всегда лучше, чем он же, возвышающийся на пьедестале.

В непосредственном соседстве с юмором, в том же ряду категорий, необходимость которых в таком деле, как космические исследования, кажется с первого взгляда несколько неожиданной, стоит фантазия.