Читаем Через лабиринт полностью

- Что же вы узнали, Вадим?

- Дело в том, Игорь Николаевич, что у Стояновского действительно нет близких людей в управлении. Вспыльчивый он, неуживчивый...

- Характер мешает?

- Нет. Думаю, что обстоятельства. У меня сложилось впечатление, что Стояновский недоволен своей работой.

- Бродить любит, а геология не нравится?

- Геология как раз нравится. Но работать ему при ходится не в партиях, а в конторе. Вот это не нравится.

- Почему же он сидит в конторе?

- По болезни. С легкими непорядок. Мечтал, конечно, о тайге, пустынях, джунглях, может быть, а тут сиди, смотри в окошко на стенку соседнего дома.

- Невесело. Здоровые же товарищи, которые сидят по доброй воле, уважением Стояновского не пользуются. Так?

- Вот именно, - обрадовался Вадим тому, что Мазин поддержал его мысль. - Ругается он со всеми. А отпуск все-таки проводит поближе к природе. Может, он и сам не знал точно, куда едет.

- Возможно. Хотя было бы лучше, если б Стояновский взял путевку в санаторий, а не шатался черт те где. И ему было бы лучше и нам. Впрочем, Стояновский пока фигура второстепенная, и я надеюсь, что он действительно на юге. Но мы немножко отвлеклись. А говорили мы о том, что интересующий нас человек - не обязательно Семенистый. Вы согласны с этим, Вадим?

- Конечно. Но вы сказали: "по двум причинам". Какая же вторая?

- Вторую, Вадим, простите, я сейчас не назову. Она немного несерьезная. Не хочу подрывать свой авторитет в ваших глазах.

- Хотите, чтоб я сам догадался?

Мазин усмехнулся:

- Нет. Пока у нас достаточно и реальных предположений. Все мы вспомнили?

- Как будто.

- "Как будто" мало. Нужно точнее.

Он вернулся к столу и перелистал "Дело".

- Кое-что мы, несомненно, знаем, но, хотя я и доказывал вам обратное, не очень много. Поэтому приходится дорожить каждой крупицей собранного. Может быть, нужная ниточка потянется через этот лабиринт от мелочи, которую мы не заметили. Всякие смешные истории бывают. Недавно мой сын притащил журнал "Знание - сила" с криминалистическими задачами. Одна такая: украдена ценная вещь из шкафа. Подозревают брата хозяина и постороннего. Отпечатки пальцев тщательно затерты. Кто украл?

- Дайте сообразить...

- Да нечего соображать, посторонний украл. Брату-то не надо было свои отпечатки затирать. Сын это раньше меня сообразил. Вот видите! Кстати, наш "друг" в больших ботинках тоже отпечатков пальцев не оставил. Да, вот еще...

Мазин достал из папки синий конверт.

- Вы ничего не нашли странного в этом письме?

- Если только оно не зашифровано.

- Нет, оно, конечно, не шифрованное. Обыкновенное. Послано Укладникову из Тригорска, - Мазин посмотрел на штемпель, - двенадцатого апреля, то есть в тот же день, когда Стояновский выехал в Крым, и получено здесь пятнадцатого апреля. Вернее, не получено, а изъято нами из почтового ящика в квартире Кравчука через два дня после того, как адресат, скажем так, лишился возможности его получить. Содержание простое: "Здравствуйте... как живете... что делаете... в гости больше не зову, но всегда буду рада... дай бог здоровья..." Пишет Дубинина В. И пишет, между прочим, вот что: "В прошлом письме я вам уже сообщала, Иван Кузьмич, что взяла сторожа..." Имеется в виду собака Рекс, но не в ней дело. Важно - "в прошлом письме". И основной пока наш свидетель, Семенистый, подтвердил, что Укладников получал письма от Дубининой из Тригорска. Он сам не раз брал их из почтового ящика. Значит, писем было несколько. Но ни одного из них мы в квартире не нашли.

- Может, письма такие были, что хранить не стоило?

- Не похоже это на Укладникова. Он человек обстоятельный. Например, от дочери все письма собраны в порядке поступления и лежат в шкатулке. А от Дубининой - ни одного.

- Да кто она ему, Дубинина?

- Это нужно узнать. Во всяком случае, единственный, кроме дочки, человек за пределами города, с которым Укладников поддерживал отношения.

- Выясним, Игорь Николаевич. - Лейтенант сделал пометку в записной книжке.

- Обязательно. И здесь может найтись интересная ниточка, хотя сама Дубинина к последним событиям отношения, видимо, не имеет.

Мазин посмотрел на часы:

- Ого! Засиделись мы с вами, Козельский. В общем, как говорилось в одном фильме, популярном в дни моего детства, - дело ясное, что дело темное. Работать нужно, Вадим. Потеть. Когда человек много над чем-то потеет, ему начинает везти. Даже счастливые случайности появляются.

Он еще не сказал этого слова - "случайности", когда зазвонил телефон. Мазин взял трубку, глядя на Козельского с улыбкой.

- Слушаю.

Вадим поднялся, одергивая китель.

- Что, что? - посерьезнел вдруг Мазин. - Чемодан из Берегового? Так, так... Какие вещи?

Он прижал трубку плечом и тихо попросил Козельского:

- Вадим. Карандаш и бумагу, скорее!

И, продолжая придерживать плечом трубку, начал быстро записывать.

- Окровавленная рубашка... ботинки лыжные сорок четвертого размера... топорик туристский... Так. Ну конечно. Немедленно.

Пока Мазин разговаривал, Козельский чуть не сгорел от нетерпения.

- Что произошло, Игорь Николаевич?

Вместо ответа Мазин сказал: