Читаем Череп императора полностью

— Жалко, я бы сходил. — хмыкнул Брайан. — Лондон это вообще веселый город. Ты знаешь клуб «Silence World»? Это на Westinford Road. Нет? А ты, Дебби? Что вы, ребята! Классный клуб, обязательно зайдите. При входе там выдают наушники, и каждый посетитель слушает свою собственную музыку. Представляете? В зале стоит абсолютная тишина, а народ танцует изо всех сил. Причем каждый свое — кто-то быстро, кто-то медленно. Очень весело. У вас в городе есть что-нибудь подобное?

— У нас в городе есть клуб «Going Down», — сказал я, — и в этом клубе для богатых посетителей есть крейзи-меню.

— Crazy-menu? А что это?

— Это чисто русское развлечение, — улыбнулся я. — Тоже очень веселое. Когда кто-нибудь из посетителей заказывает крейзи-меню, смотреть сбегается весь клуб.

— Ну а что это такое-то? В чем суть?

— Суть в том, что за свои деньги вы можете устроить заранее оплаченный скандал. Например, за 500 баксов вы можете уволить официанта. Причем уволить по-настоящему — лично вписать в трудовую книжку «Уволен», поставить печать и дать пинка под зад. Все — завтра ему придется искать другую работу. За 700 вам дадут специальный дубовый стул, которым вы имеете право расколоть любую витрину в клубе или расколошматить бар. Можете, если хотите, вмазать директору клуба тортом в физиономию. Директор надевает свой лучший пиджак, вам выносят торт со взбитыми сливками и — вперед! Стоит это недорого — долларов двести.

— Класс! — восхищенно выдохнула Дебби. — Давайте пойдем в этот клуб.

— Может быть, — сказал я. — Не сегодня.

Я допил свой мартини, сходил к стойке и купил еще один. Брайан затянул длинную и ужасно нудную историю о какой-то вечеринке, на которой он был года три назад. Был он здорово пьян, постоянно сбивался на английский язык и в конце концов окончательно забыл, к чему, собственно, начал все это рассказывать.

Мы болтали обо всякой ерунде, но, если честно, весело мне не было. Я смотрел в окно и потягивал мартини. Без единой мысли, просто сидел и смотрел.

За окном было темно, а в стекло бились капли дождя, и от этого Казанский собор на другой стороне канала Грибоедова был не виден, и только временами мелькали в темноте красные стоп-сигналы проезжающих машин. Капли барабанили по подоконнику, и я слышал этот звук даже сквозь грохот рейва в стоящих на сцене динамиках.

Грустный, мокрый город, грустная, мокрая ночь. Зачем я здесь? Кто я, откуда? Я буду сидеть здесь и напиваться, и напьюсь в результате — это уж точно, сомневаться не приходится. А завтра снова, и послезавтра — и так всегда, без конца. Всю жизнь. Всю мою нелепую, насквозь пропитанную дождем жизнь…

— Что с тобой, Илья? — потрепал меня за локоть Брайан. — Не грусти.

— Да я, собственно, не грущу. Так… Плохой у них здесь мартини. Может, выпьем пива?

Все согласились, что пиво было бы сейчас как нельзя кстати, и Брайан принес четыре кружки светлого «Коффа».

— Хочешь, расскажу тебе анекдот? — спросил он, вернувшись.

— Я действительно не грущу. С чего ты взял?

— Ну я же вижу. Слушай лучше анекдот. Мне рассказал его один американец. Очень смешной.

— Давай, — сказал я, хлебнув «Коффа». Пиво было холодное и гораздо лучшего качества, чем местный мартини.

— Значит, так. Это очень короткий анекдот. Слушай: тысяча адвокатов на дне моря!

В восторге от собственного анекдота Брайан хохотал так, что чуть не свалился со стула. Дебби и Мартин тоже довольно весело засмеялись.

Наверное, у меня здорово вытянулось лицо, потому что, все еще всхлипывая и утирая слезы, Брайан поинтересовался:

— В чем дело? Тебе что — не смешно?

— Погоди, Брайан, наверное, я чего-то не расслышал. Повтори, пожалуйста, — как там было дело?

— Тысяча… ха-ха-ха!.. Тысяча адвокатов на дне… ха-ха-ха! На дне моря! (Взрыв хохота.) Слушай, Илья, неужели тебе не смешно?

Я по-честному попытался понять, что в этих пяти словах может так насмешить. Тысяча адвокатов на дне моря? Нет, совершенно не смешно.

— Извини, Брайан, а что именно здесь должно быть смешным?

— Ну как… Ну неужели ты не понимаешь? Ну адвокаты — это же такие люди, они не могут быть на дне моря! Тем более тысяча. Теперь понял?

— Нет.

— У тебя есть свой адвокат?

— Нет.

— Хм, — задумался Брайан, — тогда, пожалуй, да… Тогда действительно…

— Брайан, ты не понимаешь, — сказала Дебби, — они другой народ. Ты думаешь, что выучил пятнадцать тысяч русских слов и все о них понял? Ни хрена! У них в этой стране другая психология. Ее надо изучать. Изучать долго и терпеливо, понял?

Судя по выражению лица Брайана, он явно собирался сострить на счет того, что уж кому, как не Дебби, вооруженной всеми методиками современной сексуальной социологии, знать и понимать загадочную русскую душу. Однако сдержался и вместо этого спросил:

— Слушай, Илья, а над чем же тогда смеются русские? Расскажи какой-нибудь свой анекдот.

Я попытался вспомнить хоть один. Вообще-то у меня неплохая память. После интервью я никогда не прослушиваю то, что там записалось на диктофоне, — и так все помню. Но вот запомнить анекдоты я почему-то никогда не мог.