Читаем Чемпион 4 полностью

Думал Саня о взвешивании, которое назначили перед самыми боями. Пельменю было помимо прочего самому интересно — какой вес он покажет после напряженной пахоты. Стремился Саня к заветным 100–105 килограммам, которые могли помочь сохранить все необходимые взрывные и скоростные качества его, ка бойца. В конце 80-х и 90-х цвела и пахла эра скоростных, но мелких тяжей. Не было еще тогда таких туш, как Тайсон Фьюри или Владимир Кличко, которые весили глубоко за 100 килограмм и откровенно доминировали в супертяжах в 21 веке. А вот кто был и доминировал не менее откровенно прямо сейчас — эти ребята редко выходили весом за 105 килограммов. Взять того же Железного Майка, вес которого всегда был чуть больше сотни и рост 180 сантиметров. Или Холифилд, как и Крис Берд — эти красавцы вовсе выходцы из более низких весовых категорий. Единственным не на шутку мощным тяжем, который вселял соперникам ужас своей фактурой, был Айк Ибеабучи. Но и «Президент» чуть-чуть не дорос до 190 сантиметров. А вот Пельмень дорос и перерос. Поэтому его комплекция была самая, что ни на есть, подходящая для уверенных выступлений… Но скорость здесь была не менее важна.

Кстати, в смешанных единоборствах, которые только зарождались, было полно здоровых ребят ростом по два метра и даже больше. Но чаще всего это были самые обыкновенные мешки-колхозники, совершенно не обученные. Бал же правили такие ребята как Вовчанин,Тактаров и Волк Хан, если смотреть на выходцев из Союза.

Вот Саня и выделялся тем, что будучи реально крупным тяжем для своего времени, имел должные навыки, которых другие здоровяки не имели и отлетали в глухие нокауты от более мелких, но лучше обученных и взрывных оппонентов. Тупо такие парни не видели ударов из под жопы и пропускали их.

Зашли в дворец спорта. Внутри народа толпилось еще больше, чем снаружи. Это сейчас в любых помещениях стоят системы охлаждения, а тогда не везде даже вентиляторы имелись. Поэтому когда на улице стояла жара, внутри зданий была еще та духотища. Ну а забившийся в дворец спорта народ, вовсе делал пребывание в помещении невыносимым. Окружающие с потными рожами обмахивались чем придется, тяжело вздыхали, хотя внутри Дворца спорта ходил сквозняка — окна здания были раскрыты на распашку.

— Фу духота какая, — пожаловался Игорь Борисыч.

Тотчас вытащил из кармана брюк платок и принялся вытирать лицо — пот заструившийся по лбу не заставил себя долго ждать.

— Баня блин, — добавил бывший физрук.

Пельмень не переваривал жару, подобные триллеру в Маниле бои его напрягали. Но сегодня, очень похоже, придется биться вот в такой бане. Хорошо, что хоть условия для всех присутствующих одинаковые — это успокаивало.

С Пал Санычем и остальными пацанами было решено встречаться в Дворце Спорта. Поэтому Пельмень огляделся и практически сразу вычислил нужных людей — Пал Саныч и большая часть пацанов из зала, стояли прямо посередине большого зала.

— Идем, бать, вон мои стоят, — сказал Пельмень.

— Усатый этот? Пашка? — Игорь Борисыч приподнял бровь и к удивлению Сани тренера по боксу узнал.

Хотя чего тут удивляться, город небольшой, все друг друга хорошо знают, тем более по спортивной части Игорь Борисыч некогда хорошо себя чувствовал, как следствие — кучу народа знал. Пал Саныч оказался не исключением.

Подошли, тем более тренер тоже заметил Пельменя и его батю, и начал рукой махать.

— Какие люди! Игореша! — ответно узнал Игоря Борисыча Пал Саныч.

Они обнялись, тренер следом отстранился, за плечи бывшего физрука взял, оглядел.

— Ты че, брат, забухал? — спросил он.

— Да какой там забухал, для профилактики, в день по чайной ложки, ты ж знаешь, я человек больной, лекарства дорогие…

— Ясно, Игореша, а Санька че — твой сын? — удивился тренер, на меня взгляд переводя. — Блин, сколько лет не виделись, я помню у тебя малая была…

— Да та гулена, — отмахнулся Игорь Борисыч. — А сын мой, да. Видал какой вымахал?

Еще с минуту Игорь Борисыч и Пал Саныч обменивались всякими любезностями, ничего совершенно незначащими. Пельмень терпеливо ждал, когда два старых товарища наговорятся.

— Ладно, Игорек, с твоего позволения, я у тебя сына заберу? — свернул ностальгические разговоры тренер. — Ты как Сань, готов? Зажил?

— Зажил тренер.

— Настрой как?

— Готов рвать и метать.

— Смотри, пару пацанов толковых приехали, опытных. Один кандидат, другой мастер.

— Разберемся, Пал Саныч.

— Не вопрос, как тебе с ними работать — подскажу, — тренер кивнул. — Так, молодежь, топаем в раздевалку, переодеваемся, разминаемся. А ты Саня за мной шуруй, пойдем взвесимся.

Взвешивание происходило на самых обыкновенных весах, точь в точь таких, как у Пал Санычи были в зале — до 120 килограммов. Заправлял взвешивание дедушка с лысой проплешиной на голове и в очках с толстыми увеличительными стеклами. Явно бывший боксер — вон нос набекрень.

— Раздеваться? — спросил Пельмень, глядя на стоявшую рядом вешалку, видимо специально для таких случаев установленную.

— Не, ты ж у нас тяж, так становись, — отмахнулся старик. — Разувайся только, нечего мне тут весы засирать.