Читаем Челтенхэм полностью

Считается – и не без оснований, – что СиАй в теперешнем его виде возник из письма вундеркинда Айвена Тью в Сенатскую Комиссию по Безопасности, написанного еще в сорок четвертом году, где будущий генеральный директор указывал на преступный недостаток внимания к сферам, подверженным инопланетному влиянию, подробно эти сферы перечислял и по пунктам расписывал, какие меры в каких областях следует предпринять. Айвеновские пункты стали отделами, а само письмо легло в основу знаменитой вступительной лекции слушателей внутренней Академии СБК.

Большинство из вас, говорилось в лекции, будет работать с уже хорошо известными цивилизациями, все они более или менее гуманоидные, и служба эта – достаточно рутинная дипломатия, хотя и требует немалых знаний и находчивости. Это понятно, и сейчас речь не о том. Речь о так называемом первичном контакте.

Случаи контакта по всему миру исчисляются сотнями, но… Сам контактер не вступает в первичный контакт. Это один шанс на миллион или того меньше. Контакт всегда вторичен. Крестьянин, к которому в огород упала летающая тарелка, молчать не станет. Пилот, столкнувшийся с той же тарелкой, – и того хуже, потому что он военный человек, и его действия многократно фиксируются, а сам он обязан представить доклад. В любом случае вся информация попадает к властям.

Власть. Это ключевое слово в нашей проблеме. Ясновидение, телекинез, Шамбала, контакт с иным разумом – все это пути к власти. В нашем случае это возможность обогнать технический прогресс, обойти затраты на новую НТР, которая что-то не спешит наступать, колоссальные вложения в фундаментальные исследования, неимоверный выигрыш во времени – шанс получить преимущество в девяти из десяти случаев, оружие и, соответственно, власть.

Поэтому нам с вами никто о подобных находках рассказывать не станет, напротив, все засекретят, спрячут под землю и будут охранять как высшую государственную тайну. Какой бы чепухой она в конце концов ни оказалась.

Любой человек, находящийся в несанкционированном контакте с более высокоразвитой цивилизацией, – это крушение всего уклада вещей, сложившегося тысячелетиями. Всего уклада – политики, экономики… чего угодно.

Более того. Одно лишь существование независимости такого человека (не сотрудника СиАй) от власти законов социума рождает парад технологий, напрямую ведущий к концу света. Вы слышали о Судье, арбитре с правом решающего голоса, назначенным и командированным на Землю неким Высшим Космическим Разумом? Это крах СиАй.

Мы сами должны найти эти случаи, как бы их ни старались от нас скрыть, и определить, насколько та или иная ситуация для нас интересна, стоит ли игра свеч. Для этого используется мониторинг, открытые публикации, агентурные данные, анализ слухов, исторические свидетельства и так далее. Наши коллеги знают об интересе к их проблемам и постараются вас к своим разработкам не допустить. Есть закон от четырнадцатого февраля пятьдесят шестого года о международном обмене информацией, но чтобы подвести под него какой-либо случай, нужны очень веские аргументы. Ваша будущая задача – найти такие аргументы – улики, доказательства и прочее и передать дело специалистам. Это и будет вашей работой, и вам очень повезет, если хоть один из присутствующих хотя бы раз в жизни вступит в реальный конкретный контакт.

* * *

Стоял Институт в лесу – как говорили, самом охраняемом лесу мира, – окруженном сложной конструкции забором, до предела напичканном бывалой и небывалой электроникой. Снаружи за забором лес продолжался, но уже считался парком, потому что некоторые его участки были открыты для публики. В самом же институтском лесу находились еще лабораторные корпуса и два коттеджных поселка для сотрудников, считающихся, так сказать, «государством в государстве» – многим вообще не было нужды выезжать за пределы рабочей зоны. Надо заметить, что независимость и кастовость СиАй негласно поощрялась при всех администрациях.

Вся эта территория располагалась на месте бывшего Стоунбрюгге, а ныне уже фактически Аугсбурга, «города пяти холмов», и его ландшафтного заповедника. В какие-то времена здесь вовсю дымили трубы металлургического комбината, проходили, сплетаясь и расплетаясь, бесчисленные железнодорожные пути с товарными дворами, пакгаузами и громадами мостовых кранов. Мартены сначала погасли, потом исчезли, затем пропали и рельсы, заводские корпуса превратились в скелеты, и сквозь них все уверенней начала пробиваться зеленая поросль. Былые развалины, правда, ликвидировали, но и теперь в лесу запросто можно отыскать заросшую мхом шпалу с ржавым зубом костыля.