После разговора с преподобным Сергием все встало на свои места. Хотя и сказал-то он всего несколько слов… Но разные глупости в голову больше не лезли.

"Будь как дитя" – сказал преподобный Сергий. Это слова Христа, Филипп помнил их… Но только сейчас понял смысл – верь, доверяй, не мудрствуй лукаво…

С тоской Филипп вспоминал, как читал Евангелие – именно лукаво, и смысла никакого не искал, и истина ему была не нужна… Господи, прости меня – плакала душа, а Филипп опять вспоминал пятьдесят второй псалом…

Иногда заходил к Насте и слушал, как молится сестренка…

***

Через неделю Филипп впервые за долгое время включил компьютер.

Открыл файл со своей забытой и заброшенной кандидатской. Некоторое время внимательно разглядывал графики, схемы, формулы… Пробегал глазами текст… И ничего, ничего не находило в нем отклика. Неинтересно. Ничего не интересно. Наверное, кому-нибудь это нужно… Только не ему.

Филипп закрыл файл и решительно нажал на "удалить". Компьютер вывесил недоверчивое окошко – "вы уверены"?

– А ты кто такой? – язвительно спросил Филипп, и файл с кандидатской испарился из памяти компьютера и из головы бывшего физика.

***

На следующий день Филипп отправился к своему научному руководителю – завкафедрой Зотову А.И.

Нашел его в пустой аудитории на втором этаже, поздоровался, и молча положил перед ним листок с коротеньким текстом, написанном от руки.

Зотов поправил очки и взял листок в руки. Начал читать… И глаза у него полезли на лоб…

– То есть как – по собственному желанию? А кандидатская? Или… А, я понял – переманили все-таки! Кто? Америка? Канада?

Филипп молча указал глазами на листок – читайте, мол, дальше.

Зотов дочитал до конца. Поднял глаза на Филиппа. Помолчал. Потом перечитал еще раз…

– Терещенко, да ты просто рехнулся! Какой-такой монастырь? – Зотов вскочил и забегал по аудитории. – Ты физик! Талант! Гений, не побоюсь этого слова! Да, гений! И хоронить себя в каком-то монастыре… Да ты меня просто убиваешь сейчас, понимаешь ты это?! Не подпишу!

– Андрей Ильич, – тихо сказал Филипп, – я Вас понимаю. Но подпишете Вы или нет – я больше не вернусь. Я не физик. Спасибо Вам за все. Спасибо. Прощайте.

***

В Троице-Сергиевой Лавре появился новый трудник. Молча делает то, что скажут, дружбы ни с кем не заводит, говорит мало и только по делу…

Однажды, правда, его попытался разговорить послушник Максим.

– Слушай, Филипп, а чего ты сразу в Лавру? Здесь люди годами в трудниках ходят… Пока еще послушником станешь… А уж про постриг я вообще молчу…

– Мне игумен обители сказал к нему приходить, – честно ответил Филипп.

– Игу-умен? – протянул Максим. – Родня, что ли? Ну, тогда понятно… Эх, везде связи, – вздохнул послушник и больше уже с Филиппом не разговаривал.

А Филипп каждый день обязательно заходит в знакомый еще с той памятной ночи храм, к преподобному, встает на колени, прижимается лбом к раке с мощами и что-то долго, горячо шепчет… У окружающих иногда создается впечатление, что он не только сам говорит, но еще и слушает…

***

Настя ушла из Гнесинки, продала квартиру, половину суммы отдала в Лавру, а половину увезла с собой – на восстановление женского монастыря в далекой Сибири.

***

А через много-много лет постаревшие схимонах Филипп и игуменья далекого монастыря матушка Анастасия будут все так же вместе смотреть в небо, на сияющие обители Отца Небесного…

И ни время, ни годы, ни расстояния, не мешают им слышать и понимать друг друга, как всегда…

***

Бэла Самуиловна

Рита нашла икону. Она стояла недалеко от мусорных баков, на земле, прислоненная к заборчику. Само по себе безобразие неслыханное!…

А если учесть, что Рита живет в Израиле, то и вовсе беспредел какой-то… Если и есть в их районе православные христиане, то они иконы не выбрасывают… А если нет – то откуда она здесь взялась? Об этом Рита как-то даже и не подумала…

…Хотела было пройти мимо – устала, еле тащится, жара, за спиной здоровенный зеленый армейский баул, автомат по коленкам бьет… Но не смогла. Пожалела икону, словно маленького беспомощного котенка… Поняла, что если оставит ее тут – случится что-то страшное. Заплюют, камнями закидают, или вовсе сожгут.

Хотя район у них светский, настоящих верующих иудеев почти что и нет, а светское население фанатизмом не страдает… Но мало ли… Тяжело вздохнула, подняла икону, прижала к груди лицевой стороной, чтоб снаружи было видно только чистую доску, и пошла домой.

***

В Израиль Рита приехала за романтикой… Очень хотелось послужить в Армии Обороны Израиля. Закончила в Петербурге школу, моментально оформила документы (по маминой линии – все евреи, так что обошлось без всяких проволочек), фамилию менять не стала – оставила папину – Волкова, чтоб не обижать отца, и рванула на Святую Землю.

Папа ехать отказался – во-первых, он русский, во-вторых, работа у него хорошая, а в-третьих – и чего он там, в вашей Израиловке, не видел? Мама привела те же самые аргументы – папа русский, работа у него хорошая, а в гости и так всегда можно приехать. Так что езжай, доченька, там бабушка Бэла тебя уже ждет.

***