Читаем Человек видимый полностью

Около половины десятого она снова выкуривает громадную дозу и надевает свою обычную спортивную форму, потом меняет ее на другую, после чего натягивает прежнюю майку, но остается в последних кроссовках. И вспрыгивает на «беговую дорожку». Это первый опасный признак. Я начинаю тревожиться. Она бежит, пыхтит и потеет. И сегодня она буквально одержима показаниями монитора, гораздо больше, чем прежде. Ей мало того, чтобы все индикаторы показывали целые числа, ей необходимо, чтобы они показывали одинаковые цифры, и для этого она все время меняет темп и наклон дорожки. Ничего не получается. Это все равно что смотреть на человека, который случайно прикрепил себя к электрическому стулу. Я смотрю как загипнотизированный. Это настоящий научный эксперимент. Наконец-то я вижу естественное поведение конкретного человека в чрезвычайных обстоятельствах. Вскоре я замечаю, что она бежит уже больше двух часов. Она соскакивает с тренажера, глубоко затягиваясь, выкуривает огромную дозу адской смеси, выпивает четыре таблетки аспирина, очевидно от сильной головной боли, и возвращается на тренажер. Вам, вероятно, известно, что возбудительные средства сильно разжижают кровь. Нет сочетания хуже, чем аспирин с кокаином. Но Валери и не подозревает, что у нее в крови кокаин. У нее начинает идти кровь из носа и, кажется, из ушей. Но она не сразу это замечает. Она спускается с тренажера, пытается вытереть нос о плечо и вдруг падает на пол. Я вижу, как она прижимает к шее, сразу под челюстью, два пальца — проверяет свой пульс, видно, что она испугана. Последние полтора часа она уже выглядела плохо, но сейчас похожа на загнанную лошадь. У нее начинает дергаться левая нога, и она обеими руками хватается за щиколотку. Нога продолжает дергаться. Она плачет, но без слез — организм слишком обезвожен. Она начинает задыхаться и, кажется, шепчет: «Помогите». Я не уверен, но, думаю, она произнесла именно это слово, оно начиналось на «п».

Итак, мне пришлось принять решение.

Я не какой-то негодяй и подлец. Я не собираюсь позволить человеку — тем более Валери, которой я искренне симпатизирую, — умереть у меня на глазах. Никоим образом. Это было бы подло. И я соглашусь, что — во многих отношениях — я нес ответственность за такой поворот событий. Если бы Валери умерла и кто-то сказал бы, что в этом виноват я… мне было бы очень трудно это опровергнуть. Но я не думал, что Валери умирает. Серьезно, я так не думал. Я думал, что у нее тяжелая реакция на смесь наркотиков, с которой ее организм не может справиться, но почти на сто процентов был уверен, что она выживет. Да, я знаю, что случилось с Джоном Белуши,[31] Леном Байасом[32] и Айком Тёрнером.[33] Я знаю, знаю. Я читаю те же книги, что и все. Такое случается. Но люди не умирают сразу после того, как попробуют кокаин. Внутренний голос советовал мне оставаться спокойным и ждать, когда ситуация разрешится. Но это было бы ужасной ошибкой. И я это понимал. Моя уверенность в себе рухнула. Я никогда бы не простил себе, если бы Валери умерла. Это противоречило бы целям моих исследований. И я принял решение вмешаться.

Разумеется, это было отдельной проблемой: как человек может вмешаться в опасную ситуацию, если на самом деле его там нет? Я хочу сказать, что я был в комнате, но меня же там не было. Вы понимаете? Так что я сознавал, что мое вмешательство напугает Валери, а ее психическое состояние и без того было слабым, ненадежным. Больше всего я боялся, что из-за меня у нее случится сердечный приступ. Но жизнь — сплошной риск. Наконец я встал, подошел к ее сотовому телефону и набрал 911. Я назвал диспетчеру ее адрес, примерно обрисовал, что с ней происходит и покинул дом. Мне неизвестно, как все потом происходило, но я точно знаю, что сейчас Валери чувствует себя хорошо. Она выжила. Так что я поступил правильно.

Тут Игрек замолчал, как будто рассказ был закончен. Я ждала, что он продолжит, но он перестал расхаживать по комнате и уселся на стул. Просто сидел и молчал. Наконец я задала ему очевидный вопрос: «И как же Валери отреагировала на то, что вы сделали?»

Ну, не очень хорошо. Наверняка подумала, что у нее галлюцинации, что она умирает. Когда я начал набирать номер, она сначала спросила: «Кто там?» Я сказал: «Не волнуйтесь». Она несколько раз вскрикнула и сказала что-то вроде: «Черт, кто там? В чем дело? О боже, боже мой!» И я повторил: «Успокойтесь. Все будет хорошо». Она задрожала и впала примерно в такое же состояние, как вы, когда увидели меня в костюме, только хуже. Она совсем потеряла голову. Но это неудивительно, любой бы сошел с ума, а тем более человек, находящийся в наркотическом опьянении, да еще после такой изнуряющей тренировки, практически умирающий.