Читаем Человек в истории полностью

После основной переписи происходили и переписи хозяйства: «Пришли 7 чел от сел/сов. … они обмеряли огороды и хаты все постройки дворы. И я сними пробыл до вечера … ужинат было нечего один хлеб» (01.02.1939); «Ходили вымеряли огороды Курсов А.Я. и Волков Мих. Все вымеряли что посеяно и измеряди в ощем намерили со двором 70 сотых гектара» (29.05.1938); «перемеряли опят дворы хаты и потом расписуйся за свой план я от росписи избежал». (03.07.1939)

Плохое предчувствие оправдалось — участок Гальченко значительно сократили: «Комиссия ходила намеряла огороды а унас отрезали огород оставили двора 20 сот. гектара».(27.09.1939)

Сравнивая записи от 29.05.1938 и от 27.09.1939, следует обратить особое внимание на размеры земли семьи Гальченко. Если весной 1938 года они составляли 0,70 га, то осенью 1939-го — уже 0,20 га.

Выборы Дмитрий Максимович воспринимает так же болезненно, как и переписи, он их не признавал и всячески избегает участия в них: «Спал на лодке домой нельзя иначе сразу же заберуть и повезут в клуб или бывшею церков голосоват а я этого боялся. От сел сов ездили безперерыва все искали меня на голосование жену в огороде нашли и взяли на голосование но я не выизжал из реки в камышах спасался и до вечера». (26.06.1938)

В то время, когда часть населения воспринимает выборы как праздник, среди всеобщей агитации и радостных статей в газетах Гальченко оценивает их как мучение — «…это был день выборов. А мне ден мученья». Интересно, сколько было таких как он, прячущихся от власти?

Если в 1930 году он был готов ходить в сельсовет и отстаивать свои права, то сейчас он болезненно воспринимал любое общение с сельсоветом, он боялся его: «Принесли из сел/сов повестку явится в сел/сов на завтра к 6 ч утра. Я боялся душой что и начто зачто но сердце волновалось тоска досада». (04.07.1938) Это состояние боязни, ожидания неприятностей сопровождает все его отношения с властью. Он не может ей противостоять, власть воспринимается как гнетущая сила и вызывает желание спрятаться, уйти подальше.

«Дожили до социализма и теперь идем до коммунизма»

Дмитрий Максимович тосковал по старым временам, он стал чаще болеть, а состояние угнетенности не покидало его. При этом он уделяет большое внимание праздникам. Соблюдать традиции православных праздников значило сохранить прежнего себя, не прогнуться под новую власть. Если раньше он еженедельно сравнивал прежнюю жизнь и настоящую, то теперь он это делал только по праздникам. Гальченко рассказывает о том, как отмечались православные праздники до установления советской власти и чем люди теперь занимаются во время этих праздников.

«Пасха Христос Воскрес. Воистину Воскрес.

в этот ден раньше все веселилос и все праздн. праздник всем праздникам праздник а тепер моркви нет и колхозы работают. и как не праздник.

на той стороне на траве спал и так вес ден прошел». (24.05.1938)

«В этот день раньше было поминовения родитель а теперь церкви нет и дела нет». (02.05.1938).

Гальченко в своих записях описывает состояние местной церкви и окружающих ее памятников: «Что наделали кругом церкви все памятники изломаны все разрыто ограда сломана Церковь изуродовали». (05.07.1938)

Новое время для него воплощается в отсутствии церковного звона: «Не поймешь люди работают стало что нет праздника и звона к церкви». (19.06.1938, воскресенье.). Вместо этого — общий сбор на работу колхозников: «…только слышишь что по колхозам звенять выход на работу». Очевидно, что эта система его коробит.