Читаем Человек семьи полностью

Капитан Уолтер Кессель был помещен в больницу Святого Винсента после инсульта. Некоторые люди поговаривали, что причиной его болезни стали определенные заявления, поступившие в Комитет Кефовера от бывшего мэра О'Дуайера и его друга Джеймса Морана. Эти заявления касались весьма высоких доходов капитана. Кроме того, сам Кессель находился в списке лиц, подлежавших допросу в комитете вследствие его связей с итальянской лотереей, оперировавшей в Вилледже и восточном Гарлеме. Таким образом, его дело оказалось в неприятной близости к делам Вито Дженовезе.

Прошел слух, что имя Кесселя вошло в список людей, получавших регулярный доход наличными, кроме обычных взяток, согласованных между полицией и лотереей заранее. В результате у комитета скопилось достаточное количество улик, чтобы арестовать капитана. У Уолтера Кесселя оставалось всего несколько выходов из такого критического положения: при допросе в Комитете Кефовера дать исчерпывающие показания и тем повредить делам Семьи; все преступления взять на себя и сесть на много лет в тюрьму; или покончить жизнь самоубийством. Но природа, случай или сам Господь оставили ему другую временную альтернативу. За две недели до того, как Кессель должен был явиться в комитет, у него случился обширный инсульт. В результате в течение года он находился в охраняемой больничной палате, и все ждали, пока к нему снова вернется речь.

Семья имела надежный доступ к информации в любой больнице города. Незадолго до того, как О'Дуайер был вынужден оставить пост мэра и переселиться в Мексику, он назначил помощником комиссара больничного департамента Доменика Дзезега – одного из друзей Семьи. Он недавно сообщил, что состояние здоровья капитана улучшается и Кессель уже может двигать руками и ногами и произносить несколько неразборчивых звуков.

* * *

Однажды после традиционной игры в джин по вечерам в среду Артур беседовал с Патом в ресторане Рокко на Томпсон-стрит.

– Я хотел бы знать, смог бы ты увидеться с капитаном Кесселем, – сказал Артур.

Пат вращался в семейном кругу уже достаточно долго, чтобы знать, что означает "увидеться" с кем-нибудь.

Артур продолжил:

– Насколько мне известно, его состояние улучшается, постепенно восстанавливается речевая способность, и, Бог знает, может быть, скоро он встанет и выпишется из больницы.

– Я не слишком хорошо с ним знаком, – сказал Пат.

Пат был знаком с Кесселем, так как тот присутствовал на заседаниях Совета Чести, когда рядового Конте дважды награждали медалями, но близко знаком с ним не был.

– Ну и пусть. Правда, врачи не разрешают, чтобы его часто навещали. Но полагаю, что если полицейский в форме придет к нему как старый знакомый, его должны впустить. Ведь капитан пока не может ответить на вопрос, действительно ли ты его старинный приятель. Не так ли?

– Полагаю, что не сможет ответить вообще никогда.

Через несколько дней полицейскому в форме с серебряными шестерками на петличках мундира разрешили навестить выздоравливающего капитана. Пат Конте принес с собой несколько журналов, номер "Конфиденциал" и стопку детективов Мики Спиллэйна. Он прихватил также одноразовый шприц для подкожных инъекций, заранее заполненный инсулином.

Арти Уинберг – приятель Пата по Нью-Йоркскому университету – был диабетиком, и он много раз беседовал с ним по поводу этой болезни. Во время таких разговоров Арти неоднократно говорил, что инсулин отпускается без рецептов и в любых количествах. Пат умудрился организовать встречу с Уинбергом, как в добрые старые времена. Они выпивали у Арти в квартире, и оказалось совсем несложным вытащить из аптечки пару игл, когда они расставались. Инсулин Пат купил в аптеке Хадсона на Лексингтон-авеню. Это была большая аптека с низкими ценами на лекарства, а потому вряд ли кто-нибудь смог бы вспомнить человека, купившего одну упаковку ампул с инсулином. Во всяком случае, Пат полагал, что никто не будет впоследствии искать наличие в теле инсулина или следов укола.

Дневная дежурная сестра сообщила ему, что полиции не разрешается впускать к больному посетителей, но он объяснил ей, что идет на работу. Полицейский, развалившийся в кресле у входа в палату, едва взглянул вверх, когда Пат входил к больному, показав охраннику на журналы и книги, принесенные капитану.

Кессель выглядел озадаченным, но не удивился и не встревожился, когда увидел Конте в палате. Пат улыбнулся и сказал: "Привет, капитан. Я принес вам несколько журналов и книг". Половина лица капитана дернулась в гримасе, которую при желании можно было принять за улыбку. Пат повернулся к нему спиной и вынул заряженный инсулином шприц. Кончик иглы был защищен пластиковой крышечкой. Пат заранее не входил в подробности, но знал, какой эффект последует за уколом. Инсулин извлечет весь сахар из крови капитана, мозг перестанет получать питание, и больной незаметно впадет в сон, медленно переходящий в смерть. Инсулин должен быстро поглотиться телом. При этом не наблюдается характерных симптомов, и даже при самом тщательном вскрытии невозможно обнаружить сколь-либо заметных следов инсулина.