САНТИМЕТР КАК ЕДИНИЦА ИЗМЕРЕНИЯ ПРИГОДНОСТИ

Как известно, Сталин был низкорослым – 156 сантиметров. Сапоги, шитые всегда по спецзаказу, делали отца народов выше еще на 8-9 сантиметров. Рядом с карликом Ежовым (136 сантиметров) он чувствовал себя гигантом; это обстоятельство сыграло если не решающую, то далеко не последнюю роль в феерическом взлете недоучки в секретари ЦК и искоренителя врагов народа ежовыми рукавицами.

Малорослость Сталина губительным образом отразилась на экономике страны: ближайшее окружение он подбирал по росту, оставаясь и в этом верным учеником Ленина. Троцкий, Бухарин, Калинин, Киров, Молотов, Орджоникидзе, Берия, Маленков, Ворошилов, Хрущев, Шкирятов, Мехлис, Поспелов, Жданов, Булганин – список можно продолжать и продолжать.

В этом отношении Сталину было далеко до Наполеона, который тоже не выдался ростом. Однако Наполеону малый рост не мешал подбирать окружение по уму, таланту, организаторским и исполнительским данным. Крайне, до болезненности самолюбивый, Наполеон вынужденно, в интересах дела мирился с тем, что на многих своих сподвижников смотрел снизу вверх. Одному из своих маршалов, имевшему неосторожность пошутить: «Я вас выше!», – Наполеон с яростью ответил: «Не выше, а длиннее!» На карьере маршала этот эпизод никоим образом не отразился.

НЕДОРОСЛЬ С САМОМНЕНИЕМ

Сталин был не из тех, кто смотрел на собеседника снизу вверх: это напоминало бы ему о его ущербности. Он, безнадежно больной от власти, стремился во всем быть НАД. На мавзолее у него имелась специальная подставочка – так он возвышался над соратниками. В редакциях газет, фотохронике ТАСС знали, что вождь должен выглядеть великим и на снимках. Это испытал на себе такой правоверный сталинец, как М. А. Суслов, который был исключением из правила – выше среднего роста. На официальных снимках его укорачивали. Те, кто был подлиннее, остерегались приблизиться к Сталину: не приведи бог, попадешь в кадр, а с ним и конец карьере.

ВЫСОКИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

Человек с умом и фигурой канцлера Коля, де Голля, Буша, Аденауэра в ближайшее окружение Сталина просто бы не попал: рост, габариты поставили бы крест на их политической карьере. Средний рост мужчины – 170-172 сантиметра. С ростом 160-165 сантиметров – примерно четвертая-пятая часть мужчин страны. Отбор в число имеющих доступ к вождю шел из этой части. Критерием был не ум, а сантиметр. Во враги народа попадали из окружения вождя и те, что были длиннее. Цербер-секретарь Сталина Поскребышев прикидывал, кто может быть вхож к низкорослому вождю, кто будет приятен. Самые дальновидные из окружения умело сутулились.

Сколько выдающихся умов не сделали карьеру по причине богатырского или близкого к нему сложения, знает только история. Она же одна в состоянии ответить и на другой вопрос: как сказалось на экономике страны то, что метр был критерием пригодности к руководству? В пособиях по сталинской системе подбора кадров об этом, естественно, речи не было.

В Политбюро последнего десятилетия только двое не добрали до законченного высшего – Андропов и Гришин, все остальные имели дипломы о высшем образовании, некоторые – даже по несколько: у Черненко – Высшая школа парторганизаторов при ЦК ВКП(б) и Кишиневский пединститут, у Горбачева – МГУ и Ставропольский сельхоз. Оба, будучи студентами (заочниками) по второму заходу, держали своих ректоров в страхе: Черненко был зав. отделом пропаганды и агитации ЦК Компартии Молдавии, а Горбачев – первым секретарем Ставропольского горкома, а затем вторым секретарем крайкома партии.

МЕХАНИЗМ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Америка богата еще и потому, что там четко сработан механизм ответственности и за слово и за дело. Тот самый механизм, отсутствие которого наравне с другими, родственными факторами привело наш народ к обнищанию. В самом деле, за что отвечал руководитель районного, областного, республиканского масштаба? За подъем жизненного уровня, за дороги, здравоохранение, за экологию? Ни за то, ни за другое, ни за третье. Все его усилия были направлены на то, как бы чего не случилось.

Примеряем к себе: дня не проходит, чтобы мы не чувствовали ответственность перед акционерами, которые доверили нам свои сбережения. Мы любой свой шаг соразмеряем с одним: как он отразится на акционерах? Да иначе и быть не может!