Ленина превознесли в ранг гения. Это вполне заслуженная оценка, но с небольшим добавлением: он гений по части безответственности. Вспомним исторический, поворотный момент: в стране фактически безвластие, умнейшие из кадетов и представителей других течений, партий и фракций пока не увидели четкого пути выхода из кризисной ситуации. Они не боялись взять власть, но, как люди ЧЕСТИ, страшились обмануть ожидания народа. Вопрос был поставлен ребром: «В России нет такой партии, которая решилась бы взять власть». Нет партии – тогда, как и принято в демократическом обществе, назревает вопрос о коалиции партий и политических течений. Именно этого – коалиции, а значит, и сплочения противоборствующих сил – испугался лидер большевизма. Этот испуг и заставил его выкликнуть: «Есть такая партия!»

ПРОТИВОЗАКОННОСТЬ ОКТЯБРЯ

Это было обманом: у большевиков, как партии разрушения, кроме жажды власти и набора популистских лозунгов, за душой ничего не было. Созидать они не умели. А своих первоначальных целей и не скрывали: разрушение старого мира до основанья, превращение страны в пустыню, на которой и намеревались возводить светлое здание коммунизма.

Большевики определили маяки, к которым надлежало двигаться, назвали конечную цель, но оказались никудышными лоцманами.

Речь об ответственности за преступления против собственного народа не могла и зайти, а суда истории они не страшились.

Двадцать пятое октября было актом противозаконным. Закон семьдесят лет проходил в служках Старой площади, душил преуспевающих и богатеющих, насаждал бедность как норму жизни. Делалось это с благословения выпускника юридического факультета, бывшего присяжного поверенного Ульянова, гроссмейстера по части не подкрепленных делом обещаний.

КАРА ЗА МЫСЛЬ

Верные ленинцы выступали против богатства и потому, что оно давало независимость. У партбонз в крови органическое неприятие тех, кто был свободен в своих мыслях и поступках. «Сметь свое суждение иметь» почиталось за проступок. Отсюда – поощрение как моральное, так и материальное тех, кто мыслил строго в предписываемом направлении. Должностью, теплым местечком стимулировалось именно единомыслие, равнение всех мозговых извилин на волну Вожака. Нигде столь не преуспевали конъюнктурщики всех мастей и рангов, как при коммунистическом режиме подавления мысли.

Клишировались не только поступки, клишировалось и сознание, в народе вырабатывались условные рефлексы на любое слово из ЦК. Направление одно-единственное – единодушное одобрение. Отступления от этого уставного порядка незамедлительно карались в зародыше.

Несколько лет назад в фокусе внимания профессионалов по критическим разносам (их суть – в эпиграмме: «Он в ресторане пьет боржом, а дома – только чай с малиной. В статьях орудует ножом, в рецензиях – дубиной») оказалась книга Юрия Лощица «Гончаров», вышедшая в популярной серии «Жизнь замечательных людей». Казалось бы, что может быть криминального в жизнеописании автора «Обыкновенной истории», «Обломова», «Обрыва», в раздумьях по поводу его литературных героев? Ан нет! Лощиц посмел обойтись без упоминания о Чернышевском и Добролюбове, предал гласности свое мнение о Гончарове, весьма отличное от мнения, как первого великого критика, так и второго. Разошелся он в оценке Ивана Александровича Гончарова и с Лениным, за что незамедлительно последовало «приглашение» на литературное судилище.

Юрий Лощиц отказался от роли попугая, затвердившего чужие оценки, и незамедлительно был предан остракизму. Самая мощная дубина оказалась, естественно, у журнала «Коммунист», который сразу углядел покушение на основы; если позволить Юрию Лощицу думать, то не окажется ли сей пример заразительным? И что же это получится, если всем позволить думать? Что же тогда останется от единомыслия? И не усомнятся ли в правильности устоев?

ЗАБОТА О ЧИСТОТЕ СТАДА

Направление сокрушительного удара было выбрано абсолютно верное: единомыслие – это удел подневольных, это удел нищих и телом и духом. Сомневающихся выпалывали, заботясь о чистоте стада. Нет-нет, думать не возбранялось, но – только по Марксу, только по Ленину, только – по ЦК. Не принималась к защите диссертация по ядерной физике, математическому анализу или искусственному осеменению животных, если в списке использованной (?!?!?!) литературы не было трудов Маркса-Энгельса-Ленина, упоминаний о материалах последнего, исторического съезда КПСС, томов с речами очередного генсека.

ГЛИСТЫ И КПСС

К научной работе по пересадке органов не допускали, пока адъюнкт не докажет свою преданность идеалам коммунизма.