У нас в Союзе журналистов под сто тысяч членов. Из этой армии лишь немногие могут конкурировать с иноземными коллегами – из-за убогости экипировки, зашоренности, внутренней цензуры, нищенской оплаты труда.

Лет пятнадцать-двадцать назад – в пору разрядки международной напряженности фоторепортер популярного молодежного издания побывал, в порядке обмена, на стажировке в США. Его рассказы об увиденном воспринимались как сказки:

- Фоторепортер получает задание снять тушение лесного пожара где-то в Канаде. Прилетает на место, звонит редактору: ”Шеф, есть покупатель на вертолет”. “Сколько?” – “Двенадцать тысяч долларов”. “Продавай, разницу оставь себе”.

Советским журналистам подобное и не снилось. За снимок на обложку массового журнала в США гонорара хватало на безбедную жизнь в течение нескольких месяцев: обложка в «Лайфе» стоила 5-6 тысяч долларов. За снимок на обложку пятимиллионного «Огонька» выписывали аж (!) пятьдесят рублей. Известный всему миру фотокорреспондент «Комсомолки» Илья Гричер провел несколько бессонных ночей в поисках уникального по тем временам кадра поимки особо опасного преступника. Этот снимок был сенсационным, обошел мировую прессу. Когда Гричера спросили, какой ему заплатили гонорар, он помрачнел: «Червонец: как за снимок ударника коммунистического труда».

ДЕНЬГИ – К ДЕНЬГАМ

Почему «Шпигель» – именно «Шпигель» – раздобыл видеокассеты с записями допросов недавних путчистов из ГКЧП и опубликовал сенсационные материалы? У него была возможность хорошо заплатить безымянному вору из следственных кругов. В смете расходов наших изданий таких сумм просто не значится. Уже упоминавшийся «Огонек» приносил в партийную кассу, как выходящий в партийном издательстве, несколько десятков миллионов прибыли. Главный редактор «Огонька» не имел ни прав, ни средств выписать уборщице лишнюю пятерку на премиальные. Тираж рос, росла прибыль – сотрудникам, которые зарабатывали эту прибыль, от нее ничего не доставалось, в росте тиража они никак не были заинтересованы.

«…И АЗ ВОЗДАМ»

Есть такая пословица: дорого – мило, дешево – гнило. Много лет правду о себе советские люди узнавали из зарубежных «радиоголосов», которые хорошо платили своим корреспондентам. С ведома и по наущению генерального секретаря ЦК КПСС в советских средствах массовой информации эти самые «голоса» постоянно обливали ушатами помоев. И вот пикантная ирония судьбы: в августовские дни 1991 года сановный форосский узник информацию о положении в собственной стране получал из передач радио «Свобода». Это та самая радиостанция, которую очерняли и по его повелению.

НОКАУТ ОТ «ЖЕЛЕЗНОЙ ЛЕДИ»

В век коммерциализации обладатели информации охотнее идут на контакты с иностранной прессой, чем с советской. Живя в Москве, массу нового о Москве, мы узнаем с берегов Рейна. Советские журналисты, нищие словно церковная крыса, за редким исключением, фактически неконкурентоспособны. В их уровне весь мир убедился после первого визита в Москву Маргарет Тэтчер: «железная леди», которую на телевидении интервьюировали и пытались обратить в свою веру трое высокопоставленных советских журналистов, быстро дала понять, что приготовишкам бессмысленно тягаться с ней.

«ШАНЕЛЬ» НА ВЫНОС

Наверное, не за горами время, когда появится исследование, как опаскудили русский язык после семнадцатого года, – столько в нем появилось слов и интонаций, никак не украшающих народ как носитель языка. Речь не об аббревиатурах – словах, возникших из первых букв разного рода названий – КПСС, СССР, ВЧК-ОГПУ, не о словах типа «продразверстка», «продналог», «промфинплан» – канцеляризмы, увы, свойственны любому языку. Мы приводим в отчаянье переводчиков с русского, вернее, с социалистического на капиталистический. До них просто не доходят многие наши выражения, особенно связанные с употреблением глаголов «достать», «выбросить» и «раздобыть». Мы научились доставать

колбасу,

книгу,

место в гостинице,

должность,

вагон яблок,

состав с каменным углем.

Мы будем раздобывать

столик в ресторане,

могилу на старом кладбище,

место в очереди на право обслуживания вне очереди,

земельный участок,

дачу.

Мы научились ловить, когда нам выбрасывают

масло,

водку,

путевку в США,

французские духи,

финские кальсоны,

апельсины.

Выбрасывают обычно хлам, залежалое, никому не нужное. Потому переводчики на грани психического срыва: кто им поверит, что в России выбрасывают духи «Шанель» или устриц, миног или «мерседес». Можно выбросить кость собаке, но чтоб кости выбрасывали людям... И какая же у них физическая сила, если они в состоянии достать (т. е. приподнять, сдвинуть, взять) трейлер с мороженым мясом, жилой дом.

КАК ДОСТАТЬ МУЖА?

Во всех этих словах и выражениях оттенок лакейски-снабженческий: заработать.