Мы подошли к экономической пропасти не вдруг, это было закономерное движение. Система, ложная в основе, выработала специфический, типично совковый тип руководителя-многостаночника, который должен был быть семи пядей во лбу, разбираться абсолютно во всем, никому не доверять, все и всех перепроверять (по Ленину: доверять – значит, проверять). В любом регионе все замыкалось на первом лице, коим был первый секретарь.

«ЭНЦИКЛОПЕДИСТ» НА ТРОНЕ

В Москве на партийном троне восемнадцать лет – Гришин. Энциклопедисты прошлого по сравнению с ним – жалкие приготовишки. Кому он только ни советовал, что и как надо делать! Он был главным режиссером всех московских театров, главным балетмейстером, главным архитектором, главным писателем, главным драматургом, главным композитором, главным редактором, главным инженером и генеральным директором всех московских предприятий, главным автоинспектором, главным художником – он решал все и за всех.

Человек, овладевший только таблицей умножения, наставлял специалистов по интегралам. Москва давно загазована, нечем дышать, а Гришин сооружал завод за заводом, множил число вреднейших выбросов в атмосферу. Жилищная проблема в Москве и до него была острой, а стала еще напряженнее: понаехали полчища лимитчиков. Москва изуродована, тяжко больна, на ее оздоровление потребуются тысячи, десятки, а то и сотни тысяч миллиардов рублей... Как же нам быть богатыми, если мы столь беспечны, что позволили тому же Гришину целых восемнадцать лет измываться над столицей?! За все надо платить, рано или поздно, в том числе и за Систему антибогатства.

НА УРОВНЕ ЛАПТЯ

Да, в двадцатые годы правители были, от сохи и, они не знали и не хотели знать настоящей цены Шаляпину и Бунину, Рахманинову и Стравинскому – цвету русской культуры и науки; обокрали страну, создав для творческой интеллигенции невыносимые условия и вынудив ее эмигрировать. Логика их проще лаптя: свято место пусто не бывает, подумаешь, какой-то там Бунин, когда у нас есть сам Демьян Бедный. Лапотникам, прифрантившимся во фраки, было невдомек, что потеря гения невосполнима.

Эмиграция культурной и научной элиты оказалась чувствительной: отощал интеллектуальный багаж. Близорукость политиков и в этом отношении была разорительной.

То – лапотники духовные. Но в шестидесятые-восьмидесятые кадровики из ЦК проявляли бдительность, без высшего образования путь к карьере был перекрыт. И все-таки в депутаты Верховного Совета СССР восьмого созыва 1970 года попал-таки один мастодонт, у которого в графе «образование» стоял прочерк. Полное освобождение от учебы не помешало ему полвека провести на номенклатурной орбите: был и управделами райкома партии, председателем райисполкома и облисполкома, первым секретарем обкомов партии, заместителем премьер-министра России, а перед выходом на персональную пенсию, конечно же, союзного значения, больше пятнадцати лет руководил союзным министерством торговли. Этот член ЦК КПСС начинал возвышение еще при Сталине.

САНТИМЕТР КАК ЕДИНИЦА ИЗМЕРЕНИЯ ПРИГОДНОСТИ

Как известно, Сталин был низкорослым – 156 сантиметров. Сапоги, шитые всегда по спецзаказу, делали отца народов выше еще на 8-9 сантиметров. Рядом с карликом Ежовым (136 сантиметров) он чувствовал себя гигантом; это обстоятельство сыграло если не решающую, то далеко не последнюю роль в феерическом взлете недоучки в секретари ЦК и искоренителя врагов народа ежовыми рукавицами.

Малорослость Сталина губительным образом отразилась на экономике страны: ближайшее окружение он подбирал по росту, оставаясь и в этом верным учеником Ленина. Троцкий, Бухарин, Калинин, Киров, Молотов, Орджоникидзе, Берия, Маленков, Ворошилов, Хрущев, Шкирятов, Мехлис, Поспелов, Жданов, Булганин – список можно продолжать и продолжать.

В этом отношении Сталину было далеко до Наполеона, который тоже не выдался ростом. Однако Наполеону малый рост не мешал подбирать окружение по уму, таланту, организаторским и исполнительским данным. Крайне, до болезненности самолюбивый, Наполеон вынужденно, в интересах дела мирился с тем, что на многих своих сподвижников смотрел снизу вверх. Одному из своих маршалов, имевшему неосторожность пошутить: «Я вас выше!», – Наполеон с яростью ответил: «Не выше, а длиннее!» На карьере маршала этот эпизод никоим образом не отразился.

НЕДОРОСЛЬ С САМОМНЕНИЕМ

Сталин был не из тех, кто смотрел на собеседника снизу вверх: это напоминало бы ему о его ущербности. Он, безнадежно больной от власти, стремился во всем быть НАД. На мавзолее у него имелась специальная подставочка – так он возвышался над соратниками. В редакциях газет, фотохронике ТАСС знали, что вождь должен выглядеть великим и на снимках. Это испытал на себе такой правоверный сталинец, как М. А. Суслов, который был исключением из правила – выше среднего роста. На официальных снимках его укорачивали. Те, кто был подлиннее, остерегались приблизиться к Сталину: не приведи бог, попадешь в кадр, а с ним и конец карьере.