Три года он провел на тихом острове, честно стараясь врасти в него, превратиться в такого же пенсионера, как его новые приятели: читать газеты, пить пиво из малюсеньких бутылочек, обсуждать футбольные матчи и реформу здравоохранения, играть в лото, сплетничать, сидя на солнышке. Получалось не очень. Он предпочитал бегать по пляжику, плавать в маленькой бухточке. Купил мотоцикл и объехал весь остров. Познакомился с владелицей маленького турагентства в столице, и теперь проводил выходные с Кармой, сорокалетней, еще очень красивой женщиной. Они катались на мотоцикле, посещали немногочисленные выставки или спектакли в единственном театре, ужинали то в одном городке, то в другом, возвращались ночевать в Фуншал, в ее маленькую квартирку в современном многоэтажном доме. Он стал рядовым обывателем. И тихо радовался.

А теперь это письмо… Это чертово письмо в этом чертовой почтовом ящике…

Когда он решил бросить бизнес, выйти, так сказать, на пенсию, он оставил всю сеть своему лучшему агенту. Можно сказать – в наследство. Он звал его Чико. Что это за человек – пол, возраст, внешность – он не знал. Общались только в вирте. Даже в какой стране Чико базировался, нужно было вычислять, если бы такая необходимость возникла. И сам Гонсалу был таким же слепым пятном для своего агента. Известен был только ник. Для Чико он был Рики. Немного мультяшно, ну и что. Для каждого агента у него был свой ник. Он как паук сидел в центре сети, дергал за тонкие виртуальные нити. Он знал всех агентов. Каждый агент знал только его. Теперь в центре сети сидел Чико.

И вот спустя три с лишним года Чико назначил ему встречу. Не совсем так. Чико просил о помощи. Письмо нужно было понимать так: Гонсалу, он же Энрике Барбоза, должен явиться в отель «Пикадилли» сегодня к девяти вечера и найти человека по имени Мигуэль Перейра Андраде, то есть Чико. Самые важные слова в письме – «Амалия Монтана». Это не имя. Это код. Код, который знали только они: Рики и его агент. И раньше им не приходилось использовать его никогда. «Амалия» – просьба о помощи, «Монтана» – уровень опасности красный, самый высокий. Именно поэтому он выбросил свой недешовый мобильник в первую попавшуюся урну. Именно поэтому он не взял с собой ноут. Чтобы его нельзя было отследить через интернет.

Белгравия

Вон он, отель «Пикадилли». Стоит только повернуть голову влево, выйдя с железнодорожной станции, как увидишь белую многоэтажную башню. Пройди метров пятьсот, сначала мимо маленького домика старого вокзала, нынче заброшенного, потом вдоль стеклянного фасада конторы по прокату машин, а дальше вдоль высокой насыпи с рельсами и семафорами, перейди дорогу на перекрестке с круговым движением, и вот ты у ворот роскошного пятизвездочного отеля. Входи, не бойся!

Гонзу не вошел. Прошел мимо. Еще метрах в трехстах дальше стояла вторая башня. Чуть пониже, с чуть более облезлой штукатуркой. Более старая и менее звездная гостиница «Гимарайнш». Именно туда он зашел, снял номер и поднялся на свой шестой этаж. Было восемь вечера. У него есть полчаса. Может, минут сорок. Душ: включить максимальный напор, постоять под горячей водой, чтоб жгучие иголочки искололи, истыкали все тело. Открыть окно, постоять голышом на сквозняке, остудить распаренную кожу. Он пошуровал в мини-баре, вытащил маленькую, в четверть литра, бутылочку Сандемана и пачку чипсов. Пил из горлышка, идти в ванную, теперь уже за стаканом, было лень. Чипсы, выпав из криво разорванной упаковки, рассыпались по подоконнику. Внизу под окном был задний двор гостиницы, пара человек разгружала белый фургон, наверное, сюда выходила кухня ресторана. За невзрачным сетчатым забором, общим для обеих гостиниц, и роскошного «Пикадилли», и простачка «Гимарайнша», была какая-то заброшка. Заросшее высокой травой и кустами пространство, небольшая пестрая свалка, к которой вела тропинка от прорехи в заборе, как раз в той точке, где территории обоих отелей соприкасались. По правой стороне было длинной серое, уже почти почернелое от времени здание, склады или фабрика. Заброшено все это дело было, явно, давно, лет тридцать назад. Фасад строения выходил на ведущую к центру города улицу. С высоты шестого этажа было видно, что и на другой стороне улицы была старая халупа. Тоже, что-то вроде фабрики: мало окошек, но много ворот. Но это здание потихоньку обрастало строительными лесами, дождалось реконструкции. Что тут будет? Торговый центр? Офисный? Или лофт с концертным залом и музеем какой-нибудь ерунды, типа старых печатных прессов?