Читаем Человек-ящик полностью

– Я как-то прочел о человеке, который сделал из своей возлюбленной чучело и жил с этим чучелом. Конечно, чучело преданнее и вернее, чем живая возлюбленная.

– К сожалению, у меня нет такой склонности.

– Ну что ж, прекрасно. Вывод напрашивается сам собой. Совершенно ясно, что ты не собираешься вылезать из своего ящика.

– Я же сказал, что с ящиком покончено.

– …Тогда я спрошу иначе: где и что ты делаешь сейчас, в эту самую минуту?

– Ты сам видишь. Стою здесь и болтаю с тобой.

– Прекрасно… Тогда где и кто пишет эти записки? Разве их не написал Некто в ящике при тусклом свете лампочки без абажура, свисающей с потолка туалетной комнаты на пляже?

– Наверно, можно и так сказать. Но в этом случае придется признать, что и ты тоже – плод моей фантазии.

– В общем, верно.

– Бесспорно.

– Действительно, реально существует лишь один человек. Некто пишущий сейчас эти записки. Все принадлежит одному этому Некто. Тебе придется признать, что я прав. И поскольку этот Некто продолжает отчаянно цепляться за свой ящик, он намерен бесконечно писать свои записки.

– Ты слишком подозрителен. Я ведь только жду, пока высохнет белье. Я собираюсь отправиться в путь, как только оно высохнет. Я вымылся слишком тщательно, и меня всего продуло до костей. Я ненадолго укрылся в ящике с единственной целью – спастись от ветра. А совсем не потому, что не могу оторваться от своих записок. Вот только допишу эту последнюю строчку…

– Ты в самом деле собираешься прийти сюда, чтобы встретиться с нами, когда высохнет белье?

– Что мне стоит собраться? У меня почти ничего нет. Честно говоря, чтобы покинуть ящик, совершенно необходима… только одна вещь… и, если ее нет, из ящика не вылезешь… понимаешь… брюки… Брюки… Когда есть брюки, можно спокойно смешаться с толпой… Даже если ты босой, по пояс голый, но в брюках – все в порядке… И наоборот, если ты появишься на улице в самых модных ботинках, в дорогом пиджаке, но без брюк, это вызовет переполох. Цивилизованное общество – своего рода брючное общество. К счастью, я подготовился на этот случай и запасся наимоднейшими брюками. Первый раз я надел их на прошлой неделе, когда отправился в клинику, чтобы мне оказали помощь. Вешалку, на которой они висят на потолке ящика, можно сложить – много места она не займет. Возьму еще мой профессиональный инвентарь – фотоаппарат со всеми принадлежностями… А все остальные вещи не так уж мне необходимы, и если они будут мне мешать, я без всякого сожаления выброшу их. А может, не выбрасывать? Может, лучше отдать их тебе? Мыло, паста, зубная щетка, бритвенные лезвия, спички, бумажные стаканчики, затычки для ушей, термос, автомобильное зеркальце, водонепроницаемая резиновая лента… А вот таблетки от поноса, глазные капли и другие лекарства – это по твоей части, – их, конечно, можно выбросить… Шесть фотографий, вырезанных из второго тома «Новейшего собрания лучших фотографий обнаженной натуры», трубка для рассматривания этих фотографий… Как пользоваться ею, понять нетрудно – достаточно взять ее в руки… Наконец, карманный фонарь, шариковая ручка, ну еще кусок пластмассы, моток проволоки и всякие другие предметы, которыми каждый день приходится пользоваться, не знаю даже, как они называются… Казалось бы, никчемные вещи, но они составляют жизненно необходимый минимум, без которого невозможно существовать в ящике. Я не жду благодарности – пусть это будет моим прощальным подарком новому человеку-ящику. На первое время, наверное, хорошо бы иметь транзисторный приемник. Если у тебя выработается, как у меня, иммунитет против яда новостей, тогда другое дело, но, пока не привыкнешь, будешь мучаться от непреодолимого чувства одиночества…

– Да есть ли хоть малейшая надежда, что твое выстиранное белье высохнет наконец?

– Только что кончился дождь, и воздух пропитан влагой. Но все равно белье уже почти сухое, и, когда к утру направление ветра переменится, оно моментально высохнет.

– Выходит, у тебя там еще темно?

– Как раз сейчас на горизонте что-то сверкнуло. Наверно, подходит судно, промышляющее каракатиц. Это его время. Значит, вот-вот рассветет.

– Белье, говоришь, уже почти сухое – нечего привередничать, надевай его, и конец. Когда, бывает, немного обмочишь трусы – потерпишь, они и высохнут естественным образом. Поторапливайся, а то нам надоест тебя ждать.