Читаем Человек без башни полностью

Громила не заставил себя долго ждать, тем более, что Бенедиктов в их маленькой группе обладал определенным весом, к нему прислушивалась даже Мальвина. Так почему же не помочь нужному человеку? Он старательно, высовывая кончик языка от напряжения, сантиметр за сантиметром, засыпал тело Бенедиктова, а рядом, чтоб падала тень, вкопал ветку с широкими листьями.

– Может это… мух поотгонять? – подобострастно произнес он, – Я могу мне, не трудно. Для хорошего человека…

– Вали, я один побыть хочу, – отблагодарил его Аскольд.

Обиженный Громила побрел к своим канавкам. Ну ничего, вот он наловит много рыбы и тогда все удивятся и пожалеют, что недооценивали его. С удвоенной энергией Громила принялся выкапывать канавки и собирать рыбу.

Мальвина, вдоволь наплававшись, вскарабкалась на выступающие из воды камни, возвращаться в лагерь к этим придуркам не хотелось. Интересно, как там Черепушка, что делает? Мальвина мечтательно прикрыла глаза, вот вернется она с бриллиантами и докажет шефу, что хоть она и женщина, но стоит пятерых мужиков. И тогда… Девушка почувствовала, как что-то мертвой хваткой схватило ее за ногу.

– Вот черт, нога застряла, что-ли?

Мальвина попыталась высунуть ногу, провалившуюся в узкий излом. Нога не поддалась, хотя отверстие было довольно широким.

– Эй, кто-нибудь, – позвала девушка, – Помогите.

На помощь никто не спешил. Девушка чувствовал себя по-дурацки, оказаться в каменной ловушке, беспомощной. Что может быть отвратительнее.

– Вот уроды, как в кустах по нужде присядешь, уединиться захочешь, все тут как тут. А как надо, ни одной живой души! – в сердцах произнесла она.

Девушка начала дергать ногой, вращать щиколоткой, опустила руку, пытаясь высвободить ногу. Мистика какая-то, места достаточно, почему тогда нога не вытаскивается? Мальвина опустилась на одно колено, наклонила голову, пытаясь рассмотреть, что же ей мешает. Она вздрогнула от неожиданности. Из воды на нее взглянули злые глазки на багровом мешке с изогнутым клювом. Это был спрут.

Мерзкий гад своими холодными щупальцами плотно обхватил ногу, как будто надеялся утащить ее на дно. Девушка изо всех сил дернула ногу, но спурт не пускал, она поднатужилась и дернула ногу резко, со всей силы, так, что чуть не потеряла равновесия. Волоча ногу, скачками, увлекая за собой мерзкую тварь, девушка двинулась к берегу. Спрут мотылялся за ней по камням, как консервная банка, привязанная к хвосту кошки. Мешок слизи все еще надеялся использовать в хозяйстве ступню девушки. С этим грузом она нырнула в воду, и стараясь как можно быстрее плыть, добралась до берега. Как только она достигла горячего песка, спрут разжал щупальца, и мелкими шажками, если конечно это слово уместно, попятился к мелководью, как будто грозя девушке.

– Что, слизняк, не нравится, – крикнула она ему вслед, – пузо печет? Урод.

На щиколотке остались темные следы, Мальвина набрала горсть песка и принялась оттирать след, ей все еще казалось, что она ощущает на коже холодные липкие щупальца спрута. Теперь ей хотелось к людям, быстрее, быстрее прочь от этого места. За каждым камешком ей казались мерзкие глаза, крючковатые носы или отвратительные глаза.

Она почти бегом неслась по песку, к лагерю и не заметила голову Бенедиктова, торчащую из песке. После горячей песочной ванны Аскольду полегчало, спину отпустило, но выбираться из песка он не торопился, приятная дрема окутала его тело, шум прибоя навевал сон. Короче, Бенедиктов был совершенно не готов к дальнейшему развитию событий, а Мальвина тем более. Девушка споткнулась об эту самую голову, и упав, накрыла ее своим телом. В районе обнаженного живота она почувствовала какое-то шевеление и глухой голос будто идущий из ее собственной утробы произнес:

– Мать твою!.. Охренели, б…

Если бы на ее лысом черепе были волосы, то они зашевелились бы. Кадр из фильма ужасов про пришельцев. Мальвина замерла, боясь шевельнуться. Слабая надежда теплилась в ней, что голос раздающийся из ее живота – просто разыгравшееся воображение, нервы, вызванные нападением спрута. Но голос раздался снова.

– Слезь с меня, идиотка! – требовал собственный мальвинин живот.

Ноги и руки отказали Мальвине, язык тоже. Она могла только тихо мычать.

– М-м-мммммаммаааа!

Песок под девушкой зашевелился и какая-то неведомая сила оттолкнула ее в сторону. Весь в песке, разъяренный, сыпя ужасными ругательствами, на свет показался Бенедиктов.

– Под ноги смотреть надо, дура лысая! Курица вареная, идиотка долбанная! Мальвина херова… (это были самые приличные из употребленных Аскольдом Варлаамовичем слов). Девушка, тупо уставившись на свой живот, ни на что не реагировала, она была в шоке. Бенедиктов мог палить из пушек, мог глотать шпаги, ходить по огню или лежать на гвоздях, Мальвина все равно оставалась бы равнодушной. Слишком большое потрясение испытала она. Собственно говоря, дорогой читатель, неизвестно как бы повели себя вы, заговори с вами ваш собственный живот.