Читаем Чекисты полностью

Сыроежкин снова пересек границу с помощью Яна Крикмана. До Вильно добрался без происшествий. Но там его ждала неприятная неожиданность. Вместо щеголеватого и неглупого, но несколько поверхностного капитана Секунды его встретил другой офицер, капитан Майер. Внешне флегматичный и недалекий, он был цепким и жестким разведчиком.

Но ничего особенного не произошло. Он принял Сыроежкина-Серебрякова так же вежливо, как капитан Секунда, может быть, чуть-чуть более официально. Сыроежкин передал ему привезенные материалы. Когда Майер ознакомился с приказом, его глаза загорелись радостью. Он поверил, что ему привезли подлинный документ. Поэтому на намек Григория об оплате за полученные сейчас и ранее сведения капитан, не колеблясь, положил перед ним тысячу долларов.

— Только распишитесь, пожалуйста, вот здесь, господин Сыроежкин, — учтиво улыбаясь, сказал он.

«Откуда он знает мою настоящую фамилию? — внутренне вздрогнул Григорий, — ведь я для него Серебряков». Потом тут же сообразил: «Это все Стржелковский, гад! Ну да ничего, я ведь не таил перед ними, что когда-то работал в трибунале, а потом ушел в подполье. Провоцирует или просто показывает свою осведомленность? Если первое, то сейчас ему конец, застрелю и буду прорываться». Он закашлялся, левой рукой полез в карман, будто бы за платком, нащупал там сталь пистолета. Путь отступления Григорий приметил, когда шел в канцелярию офензивы.

Я уж и забыл то время, когда Сыроежкиным был, — спокойно сказал он. — И называть меня так — это большой грех, пан капитан, я от той жизни давно отказался.

— Да я просто так сказал, пан Серебряков, у нас здесь записано, вот и я…

— Обижаете, пан капитан, — вздохнул Григорий, — где здесь расписаться? — И аккуратно расписался: Серебряков.

Майер не возразил и любезно согласился переслать Савинкову пакет с письмами Павловского.

В тот же день Григорий отправился на границу.

В буржуазной Польше разведка и контрразведка не дружили. Поэтому, когда офензива стала получать от ЛД «ценную» информацию, она захотела сохранить за собой и ее источники и курьеров, ее доставляющих. Скорее всего именно из-за этого разоблачениям Стржелковского и не был дан ход — офензива не хотела терять богатейших возможностей, появившихся у нее, и отдать козыри в руки соперничающего ведомства.

В Москве Сыроежкин отчитался о результатах своей поездки Артузову, а затем и Менжинскому. Состояние дел по «Синдикату-2» было доложено Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому. По его указанию заместителем начальника Контрразведывательного отдела ОГПУ Р.А. Пилляром был подготовлен рапорт, в котором говорилось:

Состоял официальным сотрудником ОГПУ, посылался неоднократно в Польшу. Во время поездок чрезвычайно рискованно проявил огромную находчивость и смелость.

Лишь благодаря этому ему удалось избежать почти неминуемого ареста, влекшего за собой неминуемый расстрел ж провал разработки дела.

Ходатайствую о награждении его орденом Красного Знамени».

Операция вступила в завершающую фазу. После возвращения Сыроежкина из Польши, когда чекисты убедились в том, что противник ничего не подозревает, можно было направлять Федорова и Фомичева в Париж для доклада о «ранении» Павловского, невозможности его выезда из России в ближайшее время и о необходимости приезда в Москву Савинкова для руководства «организацией». Об этом же говорилось и в письме Павловского на имя Савинкова, которое вез с собой Федоров.

В июле 1924 года Федоров и Фомичев прибыли в Париж.

Савинков принял их любезно, выслушал отчеты о положении в московских организациях, в их присутствии прочитал письмо Павловского, после чего заявил, что твердо решил ехать в Москву.

В ночь на 15 августа Савинков и люди, сопровождавшие его, перешли советско-польскую границу. Их уже ожидали чекисты. Они представились «вождю» как члены «московской организации», способствовавшие «нелегальному переходу через границу группы Савинкова». Затем доставили его в Минск на «конспиративную квартиру». Во время ужина Сыроежкин сел рядом с Савинковым на случай, если тот вдруг вздумает сопротивляться. Один из чекистов поднялся из-за стола и заявил:

— Вы арестованы!

Ни малейшей попытки сопротивления со стороны Савинкова.

— Вы победили, — сказал он, — я в ваших руках. На другой день арестованные были в Москве. Провал Савинкова нанес серьезный удар по белогвардейским организациям и иностранным разведкам.