Читаем Чекист полностью

Версия с побочным эффектом, кстати, показалась мне весьма подходящей. По крайней мере, можно давить в разговорах с Комаровой именно на этот момент. Удобно даже. Хоть одному человеку тогда не придётся объяснять странности своего поведения. А то я, как уж на сковороде, верчусь. Чтоб тут не прижопили и там не спалили. Еще, чувство вины Комаровой будет мне на руку. Должны же у нее быть эмоции, свойственные обычным женщинам. Не знаю… совесть, например. Нет? Или у этого создания нет совести?

— Да что Вы прицепились! — Александра Сергеевна, подозреваю, о таком явлении, как совесть, все же не слышала. Зря я разгубастился. — Не должно было быть такого эффекта. А дедушка, да. Подготовил. Потому что знал, такие, как Вы, не оставят меня в покое.

Комарова покачала головой. Потом отвернулась и посмотрела куда-то в сторону. Мне показалось, на секунду, в ее взгляде все-таки мелькнуло что-то наподобие переживания. Неужели?! А то реально начал верить, девка вообще не пробиваемая.

— Я, между прочим, подумала, будто Вы умерли. Ни пульса не наблюдалось, ни дыхания. Лежали, труп трупом. Это, знаете, то еще удовольствие.

— Хорошо. Я понял. Вы наверное, поплакали, порыдали, а потом утерли слезы, как ни в чем ни бывало, и смылись из гостиницы. Умно Александра Сергеевна. Не вызвать, к примеру, «неотложку» а просто сбежать. — Я развёл руками. Мол, ну, Вы, милочка, и даете. — Получается, сострадание, чувство ответственности и желание помочь ближнему — это все не про Вас. Ладно, опустим. Но впредь буду иметь в виду, помощи можно не ждать. Итак, Вы сказали, розы? Вернемся к нашим баранам.

— Ну, да. В тот день, когда исчез Лев Иванович, видела Вас в театре. Покупала билеты на премьеру. Вы встречались со своей… этой… — Комарова скривилась, а потом произнесла имя актрисы с такой интонацией, будто ее сейчас стошнит. — С Лиличкой. Подарили ей розы. А она устроила Вам настоящий скандал. Мол, ненавидит эти цветы. Тем более, когда они не куплены, а просто срезаны с клумбы.

— Круто… как выглядели? Такие, красивые, темно-бордового цвета, с тяжелыми бутонами?

— Ну, вот! — Комарова даже лицом посветлела. — Не все забыли. А говорите, не помню, не помню. Да, именно такие. Обратила внимание, потому что розы на самом деле, очень красивые.

— Александра Сергеевна, — я потер лоб, пытаясь воссоздать перед глазами дачный участок, где прятался Маслов. Но не особо получалось. Просто я его не рассматривал в тот единственный раз, когда посетил в поисках инженера. — Скажите, у Вас же сто процентов прекрасная память. Особенно, зрительная. Должна быть. Уверен, Виктор Николаевич, уделил этому внимание при воспитании из Вас Никиты…

— Не поняла… Какого Никиты? — Ясное дело Комарова фильм о женщине-убийце в глаза не видела. Ей аналогия была непонятна и неясна.

— Бог с ним. Не в этом суть. Так вот. Напрягите, пожалуйста Вашу память. Вы нигде больше такого же вида розы не встречали? Мало ли…

Комарова задумчиво уставилась на меня. Было непонятно, она на самом деле пытается вспомнить или просто оценивает степень моей странности. Потом вдруг у Александры Сергеевны удивлённо расширились глаза. Она даже как-то резко напряглась.

— Вспомнили, — констатировал я очевидный факт. — Видите, очень хорошо, что заботливый дедушка приучил Вас обращать внимание на любые мелочи и детали. Зрительная память это прекрасно. И? Где?

— На даче, — Александра Сергеевна выглядела, как бегун на старте. Такое чувство, будто сейчас рванет куда-нибудь, желательно подальше от меня. — Где мы нашли Льва Ивановича.

— Бинго! Я в отличие от Вас так хорошо детали не запоминаю, но было подозрение, что именно там. Еще, на столе у Анны Степановны они стояли в вазе… Но это случилось, когда мы с Калининым впервые к ней приехали. Во второе посещение, и ваза, и розы отсутствовали. Вот ведь удивительное совпадение. Так… Встреча с Лиличкой отменяется. Мы с Вами сейчас отправимся сначала к инженеру домой. Имею снова большое желание побеседовать с его вдовой. А потом прогуляемся за город.