Читаем Чебурашка (СИ) полностью

— Это… да отстань ты, и так тошно. Скажи лучше, принёс?

— Я-то принёс, да только толком пока не понимаю зачем и почему.

— Я ж тебе сказал, «Нива» есть разъ***нная, а движок целый. Машину по-любому списывать, а чего добру-то пропадать? Я твоего Чебурашку уволоку, в бокс загоню и потихонечку всё сделаю. Движок родной выбросим, а от «Нивы» воткнём. И будешь ты носиться, как гонщик. Ты пойди да купи где-то двигатель готовый, да ещё и за сто двадцать рябчиков, а потом уже и возмущайся.

— Так я ж не возмущаюсь, дядя Валя. Просто уточняю.

— Ну, и молодец. Ты его вытолкай и оставь стоять. Там за тобой, всё равно, никто не ездит. Вот, а я часика через два, как у нас тягач освободится, приеду, да подцеплю твоего Чебургену. И на работе всё устрою, короче. Ты деньги принёс?

— Принёс.

Я отдаю ему сто двадцать рублей, и он их тщательно пересчитывает.

— Трёшку отдам потом, — кивает дядя Валя.

— А ключи надо?

— Оставь в замке, всё равно не заведут, — машет он рукой. — Ну всё, бывай, я побежал.

Он уходит, а я иду на пробежку, но после вчерашнего, всё болит, поэтому я разрешаю себе немного пофилонить и просто пройтись по утреннему городу. Погуляв, возвращаюсь к гаражу, открываю его, развожу створки и приноравливаюсь к тому чтобы выкатить свою ласточку, а вернее Чебурашку.

Слышу шаги, кто-то подходит.

— Артём, ты что ли?

Я выглядываю. Там дядя Витя, подозрительно на меня смотрит.

— О, Виктор Фёдорович, здрасьте.

— А я думаю, ты или нет. Иду на работу, а тут кто-то в гаражах шурует. Ты чего здесь?

— Да, вот, — показываю я на машину. — В клуб «Самоделкин» вступил.

— Это что?

— Моя лайба! — смеюсь я. — Как-то вы без восторга смотрите на это чудо техники.

— Так это же рухлядь, Артём. Что ты с ней делать будешь?

— Ремонтировать. Я же на автослесаря учусь на УПК. Вот, буду знания применять. К восемнадцати годам доделаю и ездить начну.

— И где ты это взял?

— Дядька подарил.

— В право наследования что ли вступил уже? — хмурится он. — Что-то рановато.

— Не, это он ещё при жизни мне передал.

— А гараж? — интересуется дядя Витя. — Тоже твой?

— Гараж его жене принадлежит, а я его арендую.

Виктор смотрит пристально, будто рентгеном просвечивает. Всё-таки у ментов это в крови. Пока не раскопают все подробности, не успокоятся.

— Интересно, — буравит он меня подозрительным взглядом. — Странно, что ты мне раньше не говорил об этом.

— Так мы вроде имущественных вопросов и не касались, тем более, это всё, — обвожу я рукой внутреннее пространство гаража, — случилось раньше, ещё до кончины, понимаете?

— Понимаю. Хотя, думаю, что этого крокодила тебе уже не восстановить. Отъездил своё.

— Он не крокодил, — говорю я. — Он Чебурашка.

— Ясно всё. Я, собственно, хотел сказать, что сантехника твоего не нашли пока. Председатель кооператива твои слова подтвердила, но пояснила, что сантехник сказал, что он новенький и она его раньше не видела. И после того тоже.

— А её не смутило, что он пришёл без инструментов?

— Да, мы поинтересовались. Она ответила, что он сказал, будто инструменты в машине. И даже какой-то «каблук» показал. Знаешь, «Москвичи» такие грузовые?

— Знаю, — киваю я. — Я и не ожидал уже никаких положительных вестей.

— Почему это? — нахохливается Витя.

— Потому что надо сразу, по горячим следам работать, а так уж и не найти никого.

— Я смотрю, ты во всём разбираешься — и в медицине, и в сыскном деле, а теперь вот ещё и в машинах. Ты прямо человек будущего.

— Так и есть, Виктор Фёдорович, даже не представляете, на сколько вы правы, — усмехаюсь я.

— Хватит под**бывать, мы ищем, а, как известно, кто ищет, тот что?

— Тот всегда найдёт, — пожимаю я плечами.

— Вот именно. Ладно, гонщик сломанного «Запорожца», как будут новости, я тебе сообщу.

— Спасибо, дядя Витя. А про убиенного ничего узнать не удалось? Кто такой, связан ли с дядей Гришей?

— Нет, пока ничего, — разводит он руками, — документов при нём не было, отпечатков в базе тоже нет. Но я ещё запрос послал, так что посмотрим, может, всплывёт чего…

Сомнительно, но ладно, что нам ещё делать? Подождём, значит.

Днём приходит Катька, кое-что дошивает, а я занимаюсь своими делами. Сначала хочу доделать английский, но потом решаю взяться за дядькины рукописи, а то, как я принёс две сумки с бумагами, так они и стоят нетронутыми.

Я аккуратно извлекаю пачки исписанной бумаги и раскладываю на столе. Система, безусловно, здесь имеется… Просто надо её найти… Тут романы, здесь, похоже повести, а это целая пачка рассказов. Хорошо… Целая эпопея будет всё это рассортировать, исписано много.

Катя заканчивает и начинает собираться.

— Тём, — виновато улыбается она. — Прости за вчерашнее, ладно?

— Катюха, кто я такой, чтобы прощать тебя или не прощать. Это ты прости, что наорал. Но больше так не делай, поняла?

— Ага. Прощаешь?

— Прощаю.

— Давай тогда мизинец.

Она цепляется своим мизинцем за мой и начинает трясти рукой. Мирись-мирись, и больше не дерись, а если будешь драться, то я буду кусаться…