Читаем Че Гевара полностью

Когда Беттелайм прибывает на Кубу 2 сентября 1960 года, он обнаруживает, что деревянный язык, который в ходу в столицах Восточной Европы, не является таковым на Карибском острове. Интеллигент с искривленной стопой и живым взглядом наслаждается воздухом свободы, которым дышат на Кубе. Сначала он встречается с Режино Боти, премьер-министром финансов Революции, профессором экономики на факультете в Ориенте.

— Он ошибался, опираясь на чешских и русских экономистов. Я знаю слабость планирования в этих странах, — утверждает он сегодня.

Боти хотел, чтобы дальше прогрессировал размер повышения кубинской экономики. Однако последний уже достиг 6 % в год в 1959 и 1960 годах благодаря ударной политике, которая мобилизовала уже изношенные производительные силы и практически израсходовала возможности нового повышения.

— Кубинское правительство того времени не желало порывать с Соединенными Штатами, оно просто хотело отношений, базирующихся на обоюдном уважении. В 1960 году один факт все же меня шокировал: отсутствие какой-либо народной организации, позволяющей демократическое выражение нужд населения.

Через несколько дней среди ночи за директором высшей школы приезжает машина, чтобы отвезти в бюро Че к министру экономики.

— Он принял меня в большой, хорошо освещенной комнате. Его лицо было одновременно улыбающимся и серьезным. Мы говорили по-французски. Он развивал тему прогрессивной радикализации Революции, исходящей из тесных отношений повстанческой армии с крестьянами, рабочими, а также из конфликта, противопоставляющего кубинский народ североамериканскому империализму. Оригинальность кубинского пути была таковой, что не существовало ничего подобного в произведениях Маркса в обозначении «законов», по которым кубинская революция смогла бы спонтанно образовываться. Че говорил о «народном» характере власти, о слабости Революции: отсутствие организации, то, что герильеро должны были освободиться от привычек, полученных в бою, нехватка технической информации. Над всем этим главенствовала огромная уверенность в будущем, уверенность, что слабости будут преодолены благодаря воле всех и народному единению вокруг Фиделя.

Ранним утром парижский интеллигент покидает аргентинца несколько озадаченный:

— У меня были сомнения по поводу пути, который брала Кубинская революция. Я не верю в марксистские законы, которые могли бы вести руководителей страны без того, чтобы они знали их с самого начала.

12 октября Беттелайм получает письмо от Че, предупреждающее, что как только последний будет проезжать через Париж, он не преминет дать ему знать и что он надеется, что гаванская беседа будет иметь продолжение. Продолжая экзаменовать экономику Индии, Беттелайм в 1960 и 1961 годах занимается кубинской экономикой. Он утверждает, что партия в свою очередь понемногу входит в русло деревянного языка и систематического создания ячеек.

— Если в период своего первого визита на Восток Че не стеснялся сравнивать себя с Алисой в Стране Чудес, он изменится… Он удовлетворен, и это понятно: советские люди обеспечивали рынок сбыта экспорту кубинского сахара и обещали кредиты, чтобы начать промышленное строительство.

Итак, Че пишет: «Подписанные контракты позволяют построить между 1961 и 1965 годами более ста заводов (текстильных, бумажных, консервных банок…). За пять лет удвоится производство электроэнергии. Также будет возведен крупный металлургический комплекс, так же как заводы машиностроения…»

— У меня было впечатление, что он больше питался иллюзиями по поводу объема и качества помощи СССР и советских стран, — утверждает философ. — На деле строительство заводов будет идти намного медленнее, чем предполагается; например, потребуется более десяти лет, чтобы производство электроэнергии удвоилось. То, что я сказал Че, не погасило его энтузиазма. Несколько лет спустя он узнает, что СССР требовал оплачивать свои поставки по высокой цене, и то, что он поставлял, далеко не соответствовало его обещаниям.

Привлеченный развитием Кубинской революции, Беттелайм вернется в Гавану. Заранее он исследует проблему ее экономики и сообщит о своих выводах Че:

— Я выступаю за принцип самостоятельности и финансовой ответственности предприятий. Так избегают некоторых финансовых трудностей, которые подтачивают кубинскую монету. Я также выступаю за введение в действие системы заработной платы, которая стимулирует интерес рабочих к повышению производительности и улучшению качества…