Читаем Че Гевара полностью

Че считал, что все сотрудники его министерства должны стремиться к тому, чтобы получить «коммунистический сертификат» (240 часов бесплатного труда). Он называл высокие результаты в добровольном труде «духом Октября», имея в виду не советский Октябрьский переворот 1917 года, а октябрь 1962-го. Тогда, во время Кариб-ского кризиса, тысячи кубинцев добровольно во внерабочее время несли службу в народной милиции или работали сверхурочно.

В октябре 1963 года бригады добровольного труда приняли активное участие в ликвидации ущерба, нанесенного Кубе тропическим ураганом «Флора».

Бесплатный труд сочетался с социалистическим соревнованием. Бригада под руководством Че приняла вызов бригады под командованием партийного секретаря министерства Росарио Куэто по рубке сахарного тростника. Куэто позднее признавался, что отрядил одного бойца бригады понаблюдать за работой конкурентов и был рад (к своему стыду), когда ему сообщили о приступе астмы у Че. Че проиграл, но когда его вызвала на соревнование бригада ИНРА, он пригласил Куэто, чтобы тот поделился секретами своего успеха. Когда партийный секретарь рассказал министру, как радовался его астме, Че долго смеялся.

Со временем Че, всегда стремившийся свести к минимуму любой бюрократизм, активнее подключал к организации добровольного труда профсоюзы, комсомольские и женские организации.

В то же время министр очень скрупулезно относился к проверке результатов добровольного труда — все должно было быть честно и никакие приписки не допускались. Ведь они сводили на нет главную цель всего начинания — воспитание нового человека. Например, когда Че сообщили, что один рабочий смог «выдать на-гора» аж 1500 часов добровольного труда за полгода, он усомнился в таком результате и поручил тщательно проверить его. Ведь министр сам постоянно работал добровольно и знал, как это непросто. В 1964 году министр отказался вручать «коммунистические сертификаты» группе рабочих, результаты которых не успели проверить.

Че требовал от всех директоров «консолидадос» обеспечить строгое соблюдение принципа добровольности: «…одна из вещей, которую я считаю фундаментальной и важной, — это то, что добровольный труд не должен быть обязательным»³¹⁸. Как-то раз Че сделал выговор директору одного из «консолидадос» за то, что тот излишне настойчиво убеждал рабочего включиться в добровольный труд. У того были проблемы в семье, и Че объяснил директору, что к каждому работнику надо подходить строго индивидуально.

В то же время он говорил о моральном принуждении — когда пример других (прежде всего товарищей по работе и руководителей всех уровней) как бы «заставлял» присоединиться к почину.

Среди многочисленной написанной об Эрнесто Геваре литературы часто можно встретить упоминание о лагере Гуанаакабибес как о «кубинском ГУЛАГе», созданном «кровожадным» Че для издевательств над людьми.

Действительность была абсолютно иной и укладывалась в стремление Че создать нового человека за счет перевоспитания трудом.

Полуостров Гуанаакабибес является крайней западной оконечностью Кубы и относится к провинции Пинар-дель-Рио, в которой Че и во время своего министерства продолжал осуществлять командование войсками на случай американского вторжения. До революции американская компания проводила там промышленную вырубку леса, после 1959 года там поселили фермеров, чтобы они восстанавливали лесонасаждения (сажали сосны, эвкалипты и фруктовые деревья). Поначалу люди спали под открытым небом, потом появились палатки, затем — деревянные хижины, наконец — нормальные дома из бетона. Никакого ГУЛАГа в смысле тюремного режима или вооруженной охраны в Гуанаакабибес никогда не было.

Че решил, что на физическую работу в Гуанаакабибес будут направляться высшие сотрудники министерства и директора «консолидадос» (ни в коем случае не рядовые работники и даже не администраторы заводов), совершившие мелкие административные или дисциплинарные проступки. Речь шла, например, о приписках, халатности или моральных прегрешениях (например, приставаниях начальника к женщине-подчиненной). Уголовные преступления подразумевали передачу дела в обычный суд. Че говорил: «Мы посылали в Гуанаакабибес людей, которые не должны были попасть в тюрьму, людей с более или менее серьезными моральными проступками… Это не наказание, а своего рода перевоспитание трудом»³¹⁹.

За проступок высокопоставленный сотрудник «приговаривался» к определенному сроку физических работ в Гуанаакабибес (обычно не более трех месяцев). Поначалу решение об этом принимал единолично министр, но потом Че признал, что это ошибка, и в МИНИНДе была создана специальная Дисциплинарная комиссия (CODIAD). Ее члены вполне могли с министром спорить, и в любом случае решение там принималось большинством голосов.