Читаем Че Гевара полностью

Кроме чисто экономических мотивов Че считал добровольный труд очень важным политически и морально. Ведь он повышал сознательность, а сознательность была опорой всей БФС с учетом отсутствия в системе материальных стимулов.

По размерам «консолидадос» были очень разными. Например, «консолидадо» нефтяной промышленности состоял всего из трех заводов, а «консолидадо» «Мука» — из сотен небольших пекарен. В самом большом «консолидадо» «Сахар» было занято более 200 тысяч человек. В 1964 году для сахарной промышленности было создано отдельное министерство, которое возглавил первый заместитель Че в министерстве промышленности Боррего. В 1967 году (Че уже как два года не руководил кубинской экономикой) министерство промышленности по советскому образцу было разделено на отраслевые министерства[194] — сахарной, легкой, пищевой промышленности, электроэнергетики и основной промышленности.

Надо сказать, что БФС с ее жестким и централизованным администрированием пришлась по вкусу не всем руководителям кубинской экономики. Многие (в том числе и министры) выступали за советский опыт хозрасчета, предусматривавший значительную финансовую автономию предприятий. Поэтому период 1963–1965 годов получил на Кубе наименование «большой дискуссии».

Че утверждал, что если перенести советский хозрасчет с одного конкретного предприятия на все общество, то возникнет экономическая анархия, которая приведет к реставрации капитализма. Фактически так и случилось в Советском Союзе в 1988–1991 годах. Эксперименты же 1960-х годов с хозрасчетом были фактически свернуты в СССР в 1969 году, после того как в Москве увидели, к чему привел хозрасчет в Чехословакии[195].

Че открыто говорил, что, введя хозрасчет, в СССР забыли Маркса.

Помимо министерства промышленности БФС до 1965 года использовалась в министерстве сахарной промышленности (отпочковавшемся от МИНИНДа) и министерстве транспорта. Но, например, в министерстве внешней торговли исповедовали хозрасчет.

На Кубе в то время хозрасчет назывался самофинансированием и был фактически полной противоположностью БФС. При самофинансировании каждое предприятие было юридическим лицом и самостоятельно распоряжалось своими финансами. Оно имело счет в банке и могло получить кредит. Главным рычагом роста производительности труда являлись материальные стимулы. Основным критерием успешности была финансовая рентабельность, то есть прибыль (при БФС — снижение издержек).

Что касается цен, то при самофинансировании они определялись уровнем спроса и законом стоимости. При БФС все импортированные сырьевые товары имели фиксированную цену, основанную на цене мирового рынка. На основании этих цен и издержек производства устанавливалась цена на продукт кубинского предприятия. В идеале эта цена должна была также соответствовать ценам на аналогичную продукцию на мировом рынке, чтобы кубинские изделия были конкурентоспособными и могли экспортироваться не только в соцлагерь, но и на Запад.

Главным оппонентом Че и сторонником самофинансирования был лидер НСП Карлос Рафаэль Родригес. Он опирался на мнение советских и чехословацких советников, помогавших налаживать новую систему управления кубинской экономикой. За хозрасчет выступали и кубинские специалисты, прошедшие обучение в социалистических странах.

Собственно, для кубинской общественности все дебаты «большой дискуссии» выражались в форме статей, которые Че и Карлос Рафаэль Родригес публиковали в различных изданиях.

В основном они ломали копья вокруг закона стоимости при социализме. Родригес (как и Сталин в 1952 году) считал, что он сохраняет свое действие, по крайней мере в переходный период от капитализма к социализму. Че полагал, что социалистическое государство как единая фабрика может сделать стоимость (и цену) любой.

В июне 1963 года Че так выражал свою точку зрения: «Советский Союз, первым построивший социализм, и те страны, что пошли за ним, приняли решение ввести планирование народного хозяйства, измеряемое крупными экономическими категориями в их стоимостном выражении, оставив отношения между предприятиями в рамках более или менее свободной игры цен. Таким образом, сложился так называемый хозяйственный расчет — термин, представляющий собой плохой перевод с русского. На испанском он мог бы быть выражен через понятие самофинансирования предприятий, или более правильно, как финансовая самостоятельность…

В нашей экономической практике мы в первый момент начали процесс централизации всей финансовой деятельности предприятия — централизации, позволившей нам разрешить существенные проблемы определенного периода. Со временем мы стали думать о том, что имеется возможность развития нового механизма контроля, более централизованного, не в большей мере бюрократического, чем используемый, а в определенных условиях и более эффективного для промышленных предприятий.