Читаем Часы-убийцы полностью

– Люси, как я уже говорила, внизу. – Повернувшись, она указала на двери слева. – Первая из комнат напротив – это выставка дяди Джо. Вы ведь знаете, что он – часовой мастер? Следующая – салон, дальше комната тетушки, а за ними – моя. Миссис Горсон и служанка живут в полуподвале. Здесь наверху... первая дверь справа ведет в спальню дяди Джо. Та, что за ней, – в небольшую комнатку, где он работает в плохую погоду. Когда тепло, он сидит в сарайчике на заднем дворе, чтобы никому не мешать своим стуком. С другой стороны холла – комнаты мистера Полла, но его сейчас нет, я уже говорила об этом. Все.

– Да, да, понимаю. Погодите-ка, чуть не забыл! – снова оглядевшись вокруг, сказал Фелл и указал на крайнюю справа, расположенную почти в самом углу, дверь. – А что это? Какой-нибудь чулан?

– Это? Дверь на крышу, – быстро проговорила девушка, – вернее, в коридор. В конце коридора еще одна дверь, несколько ступенек, небольшая подсобная комнатка, а потом уже крыша...

Фелл с рассеянным видом шагнул вперед, а девушка, улыбаясь, прислонилась к двери.

– Она закрыта. Мы всегда ее запираем.

– Вот как? А, какая, собственно, разница! – ответил доктор, круто повернулся и, задумчиво озираясь вокруг, продолжал: – У меня совсем другое в голове. Не могли бы вы показать мне, где именно стояли, когда поднялись по лестнице и увидели сцену у двери? Прошу вас. Мистер Боскомб, выключите, пожалуйста, люстру. Вот так. Только не спешите, мисс Карвер. Вы стояли на шестой ступеньке... на пятой? Точно? Короче говоря, на пятой ступеньке сверху и смотрели вверх так же, как и сейчас, правильно?

Теперь свет пробивался только из комнаты Боскомба, и Мелсону вдруг снова стало не по себе. Взглянув на лестницу, он увидел обращенное вверх бледное лицо девушки и ее сжатые в кулаки руки. Тень ее головы и плечей отчетливо вырисовывалась на фоне полутемного холла, освещенного лишь светом уличного фонаря, проникавшим через узкое окно возле входной двери. Фелл наклонился вперед, и тень вздрогнула.

В этот момент раздался голос, настолько резкий, что девушка отшатнулась.

– Чего, черт возьми, вы хотите добиться своими фокусами?! – прогремел Стенли и решительно шагнул в сторону холла. Фелл медленно повернулся к нему. Мелсон не мог видеть лица доктора, но и Стенли и Боскомб отпрянули назад.

– Кто из вас открыл правую створку двери? – спросил Фелл.

– П-простите? – пролепетал Боскомб.

– Вот эту. – Фелл шагнул вперед и ткнул рукой в широко, почти настежь распахнутую створку двери за головой убитого. Затем он повернул ее таким образом, чтобы полоса тени упала на закрытое покрывалом скорченное тело. – Ведь когда вы увидели тело, было вот так, не правда ли?

– Я к ней не прикасался, – сказал Стенли. – Я и близко не подходил... к этому вот. Спросите у Боскомба, если не верите.

Боскомб дрожащими руками поправил пенсне.

– Я отворил ее, сэр, – проговорил он с некоторым достоинством. – Прошу прощения, но я понятия не имел, что делаю что-то не так. Я отворил, чтобы из комнаты падало больше света.

– О, ничего плохого вы не сделали, – мягко, с легкой улыбкой ответил Фелл. – А теперь, мистер Боскомб, если не возражаете, мы воспользуемся на время вашим гостеприимством – у меня еще несколько вопросов. Мисс Карвер, не могли бы вы разбудить своего опекуна и тетушку? Расскажите им, что произошло, и попросите быть наготове.

Когда Боскомб с озабоченным лицом пригласил их в комнату, извинившись за беспорядок, – так, словно только что не был убит человек и словно в комнате действительно не было прибрано, – Мелсон был еще больше сбит с толку. Потому что Боскомб явно не казался человеком, который мог бы интересоваться пистолетами с глушителями. Хитрый человечек, хитрый и наверняка безжалостный под маской любезности; в то же время – судя по полкам на стенах – большой любитель книг. Манера держаться крайне нервная, порывистая и при этом весьма аккуратная внешность: черная пижама, серый шерстяной халат, домашние туфли, отделанные мехом.

Мелсона смущало и то, что оба мужчины явно лгали. Он чувствовал эту ложь и в атмосфере комнаты, и в непонятно враждебном поведении Питера Стенли. Неприятное ощущение еще усилилось, когда он увидел Стенли при ярком свете. Этот человек не только вызывающе вел себя, но был болен, и болен давно. Нервно подергивающиеся уголки глаз, непрерывно, словно что-то пережевывая, медленно движущаяся челюсть. Костюм дорогой, но изрядно поношенный, с бахромой на рукавах; галстук, завязанный узким узлом вокруг старомодного высокого воротничка. Стенли уселся в кресло рядом со столом и вынул сигарету.

– Ну? – проговорил он, следя своими налитыми кровью глазами за разглядывавшим комнату Феллом. – Что ж, на мой взгляд, комната вполне подходящая для убийства. А вы как полагаете?