Читаем Часы-убийцы полностью

Она с любопытством присматривалась к Феллу, а потом улыбнулась. – Можете считать это комплиментом, но на полицейского вы не похожи. Им во что бы то ни стало нужна была жертва, и они выбрали его. Они отлично понимали, что для суда улик недостаточно, и поэтому... – Люси швырнула окурок в камин и начала быстро расхаживать по комнате, прижав руки к груди, словно ее бил озноб.

– Дону тогда было всего восемь лет, – продолжала она, – мне же тринадцать, так что я знаю об этой истории гораздо больше, чем он. Забавно, что Дон считает отца в самом деле виновным – так его воспитала мать. И настолько тяжело переживал все это, что начал даже скрывать родство. Когда после моего переезда сюда он влюбился в Элеонору, то даже ей не хотел рассказать о том, что мы – родственники, все боялся, как бы не дошло до ушей Стеффинс. Полицию, тем не менее, он ненавидит всей душой. Я же уверена, что дядя Карлтон был ни в чем не виноват и... – Она умолкла, а потом безразлично пожала плечами. – Нет смысла продолжать, не так ли? Существуют плохие люди, существуют, быть может, и честные, но я-то что могу тут поделать? По-моему, я – прирожденная фаталистка.

Фелл мягко прервал ее.

– Быть может, вы и фаталистка, но, пожалуй, не в прямом смысле этого слова. Фаталисты как правило считают бесполезным вмешиваться в ход событий; вы же, подозреваю, принадлежите к тем, кто борется, мисс Хендрет. – Его двойной подбородок вздрогнул, крохотные глазки заблестели. – Откройте еще один секрет: о чем вы подумали, обнаружив, что инспектор Эймс что-то выведывает в трактире?

Девушка на секунду задумалась, а потом махнула рукой.

– Честно говоря, страшно перепугалась. Отлично знала, что ни в чем не виновата, и все равно струсила – просто потому, что он был там. – Она посмотрела в глаза Феллу. – Зачем он, действительно, пришел туда?

Она умолкла, потому что Хедли, сцепив зубы, чтобы не выдать своего раздражения, вошел в комнату вместе с миссис Стеффинс и Элеонорой. Лица обеих женщин пылали. Миссис Стеффинс покачивала головой и, не глядя на Элеонору, уставилась на одну из витрин, а потом, словно получив от нее поддержку, еле шевеля губами, продолжила начатый монолог:

– ...Мало того, – еще больше покраснев, скороговоркой бормотала она, – что тебе понадобилось бесстыдничать прямо на крыше этого дома, где каждый мог тебя увидеть; мало того, что ты разбила сердце своего бедного опекуна, который с утра до ночи работает ради тебя, а ты можешь оставлять себе весь свой заработок и ни пенни не тратить на хозяйство, и я тоже работаю с утра до ночи, – прозвучал быстрый вздох, – пока ты проводишь время на крыше на глазах у всех соседей... клянусь, этого я тебе не забуду до гробовой доски, – на ее глазах выступили слезы, – а тебе и в голову не приходит хоть немного подумать и о нас, так это еще не все, – она резко повернулась и перешла в открытую атаку, – у тебя хватает совести просить, чтобы твой любовник мог остаться на ночь в доме после того, как вы там на крыше вдвоем...

– Глупости. В соседних домах только конторы, какой черт мог нас оттуда увидеть? – коротко и деловито проговорила Элеонора.

Голос миссис Стеффинс внезапно стал холодным и решительным.

– Что ж, отлично, дорогая моя. Могу сказать только, что здесь он не останется. Тебе, конечно, ничего не стоит обсуждать все это при чужих, – она обвела присутствующих взглядом и невольно повысила голос в тщетной надежде, что слушатели станут на ее сторону, – ладно, пусть так, но я все равно скажу, что здесь он не останется. Да и куда бы мы его дели? Не в комнату же мисс Хендрет, тут можешь не беспокоиться. Это, уж нет! – воскликнула миссис Стеффинс, тряхнув головой, с угрюмой улыбкой человека, которого хотели провести, но у него, слава богу, хватило ума не попасться на удочку. – Это уж нет. У Люси он не останется, можешь быть спокойна.

– Мы поместим его в комнате Криса Полла! Полл наверняка не будет сердиться.

– И слышать не хочу. Кроме того... – миссис Стеффинс чуть замялась, – кроме того, его комната занята...

– Занята? – удивленно переспросила Элеонора.

Миссис Стеффинс плотно сжала губы, но теперь уже вмешался Хедли, до сих пор с любопытством прислушивавшийся к этому явно интересовавшему его разговору.

– Ну, это уже и для меня интересно, миссис Стеффинс. – Голос инспектора стал жестче. – Где-то тут концы с концами не сходятся. Нам сказали, что мистера Полла нет дома, и ни словом не упомянули, что его комната кем-то занята. Если там кто-то есть, то он, должно быть, либо глух как пень, либо мертв! Так кто же там?

Миссис Стеффинс менялась буквально на глазах. Только что ее губы были гневно сжаты, но в следующее мгновение великолепные зубы уже сверкали в улыбке, достойной рекламы дантиста, фиалковые глаза выражали ласковый упрек, изменился даже тембр голоса. Правда, из-за чрезмерных усилий сделать его обаятельным он лишь приобрел несколько зловещее звучание.