Рядом с Хедли стояла женщина и негромкой скороговоркой что-то ему объясняла. Утром Мелсон видел маленькую энергичную миссис Стеффинс только мимоходом и теперь понял, что его первое впечатление было совершенно ошибочным. В действительности это была невысокая крепко сбитая женщина с тонкими, однако (во всяком случае, при искусственном освещении), чертами лица, как у мейссенских фарфоровых статуэток. Фиалковые глаза и красивые белые зубы – они как раз блеснули в этот момент – как у совсем юной девушки. Лишь когда ее охватывало волнение или гнев, становились заметны скрытые слоем пудры морщины на лице и мешки под глазами. Одета она была наспех, но в гораздо лучшее платье, чем то, в котором Мелсон видел ее утром. Да и седины в волосах как будто поубавилось. Такая женщина должна быть страшным деспотом, подумал Мелсон, хотя, вероятно, прибегает к террору, только когда никакие увещевания уже не помогают.

– Да, да, мэм, разумеется. Понимаю, понимаю, – сказал Хедли, сопровождая свои слова таким жестом, словно пытался отогнать назойливую муху. Тут же он нетерпеливо повернулся к лестнице. – Где этот старый жулик прячется? Бетс! Поищите-ка... Ну, наконец-то!

Доктор Фелл, спускавшийся с лестницы, приветственно взмахнул тростью и что-то невнятно пробормотал. Миссис Стеффинс, на мгновение умолкнув, изобразила на своем лице улыбку, но тут же, покачивая головой, заговорила, теперь уже погромче:

– И еще одна, по-моему, очень важная вещь... Хедли надвинул поглубже шляпу и рассеянно кивнул.

За его спиной появилась унылая фигура полицейского врача доктора Уотсона. Хедли бросил на Фелла мрачный взгляд.

– Где это вас носит, друг мой? – сердито закусив губу, проговорил Хедли. – Добрый, вечер, господин профессор! Не знаю, каким ветром вас сюда занесло, но меня сюда черти притащили – это уж точно. С чего вы решили, Фелл, что убийство взломщика на Линкольнс Инн Филдс связано с делом Джекки-потрошительницы?

– Джекки-потрошительницы?..

– Журналисты придумали, – нетерпеливо махнул рукой Хедли. – По крайней мере, короче, чем каждый раз объяснять, что речь идет о неизвестной женщине, распоровшей живот сыщику в универмаге "Гембридж". Итак?

– Знаете, – пропыхтел Фелл, – я сейчас обеспокоен больше, чем когда-либо. И мне обязательно надо кое-что выяснить. Вы привезли того, кто у вас занимается этим делом... как там его? Инспектора Эймса?

– Не смог его найти – куда-то запропастился. Зато привез его последний рапорт – сам еще не успел прочесть. Ну, так в чем тут дело? Где труп?

Фелл глубоко вздохнул и снова стал подниматься по лестнице. Он шел медленно, постукивая тростью по перилам. Карвер и Боскомб стояли в дверях комнаты, но Хедли окинул их лишь мимолетным взглядом. Натянув перчатки, он прислонил свой портфель к стене и приподнял покрывало. В лице Фелла было что-то вынуждающее к молчанию, зловещее. Мелсона бил озноб, пока Хедли в мертвой тишине, наклонившись, разглядывал труп...

Инспектор издал какой-то странный, идущий из глубины звук и рывком распахнул вторую створку двери, чтобы пропустить побольше света.

– Уотсон! Уотсон!

Когда Хедли выпрямился, лицо его было неподвижным, но глаза горели яростью и ненавистью.

– Да, я не привез с собой Эймса, – проговорил он и механическим жестом указал на покрытое покрывалом тело. – Эймс здесь.

5. Двое на крыше

В архиве Скотленд Ярда среди множества досье есть карточка, на которой можно прочесть:

Эймс Джордж Финли, инспектор УР. Год и место рожд.: 10.3.1879, Бермондси, Англия.

Продвижение по службе: констебль, 1900; сержант, 1906; отмечен наградой за участие в деле Хоупа-Гастингса, 1914; инспектор в распоряжении центрального управления, 1919.

Рост: 5 футов 9 дюймов. Вес: 154 фунта. Особых примет не имеет.

Адрес: "Рествейл", Велли роуд, Хемпстед. Женат, двое детей.

Характеристика: способности к сбору информации, скрытому наблюдению и особенно перевоплощению. Терпелив, сдержан, инициативен.

В самом конце листка красными чернилами приписано: "4.9.1932 убит при исполнении служебных обязанностей".

Более подробную информацию об инспекторе Джордже Финли Эймсе получить вряд ли бы удалось. В описываемом деле эта жертва была наименее заметной фигурой. С равным успехом его могли бы звать Смит, Джонс или Робинсон – так, словно он и не был живым человеком, любившим выпить кружку пива, гордившимся своим домом и семьей. Были у него враги или нет – не имеет значения, умереть ему довелось совсем по другой причине.