— Я кое-что нашла. Что-то такое, о чем Чарли написал в своем блокноте до того, как умер. Я не знаю, с чего начать, но это что-то многое объясняет. И появление этих людей из «Арчера», и нападение на Саманту. И я не знаю, что с этим делать, Сол.

— С чем?

Карен рассказала о банковской ячейке. Об упаковках сотенных и облигациях на предъявителя. О паспорте с фотографией Чарли рядом с вымышленными именем и фамилией.

— Поначалу я подумала, может, у него была другая женщина, но никакой другой женщины не было, Сол. Все гораздо хуже. Посмотри на меня, Сол, я в полной прострации… — Она вздохнула. — Чарли что-то сделал, я только не знаю, что именно. Он был моим мужем, Сол. И я боюсь. Чувствую, эти люди вернутся. Тогда я не понимала, что им от нас надо, а теперь нашла этот ящик с деньгами и поддельными документами. Я не хочу подвергать моих детей опасности, Сол. Почему Чарли прятал все это от меня? Я уверена, ты что-то знаешь. Что происходит? Ты должен сказать мне, Сол… что?!

Ленник откинулся на спинку кожаного стула. За его спиной силуэты Манхэттена напоминали громадную панорамную фотографию.

Он шумно выдохнул.

— Хорошо, Карен. Я надеялся, что этого разговора у нас не будет. Что все как-то рассосется.

— Что, Сол? Что рассосется?

Он наклонился вперед.

— Чарльз упоминал когда-нибудь некоего Кумбса? Йена Кумбса?

— Кумбса? — Карен покачала головой. — Думаю, что нет. Не помню.

— А инвестиционную компанию «Балтик секьюритис»? Ее упоминал?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом, Сол? Я же не принимала никакого участия в делах мужа. Это все знают.

— Я-то знаю, Карен. Просто…

— Просто что, Сол? Чарли здесь нет. И все начинают говорить о нем намеками. Что, черт побери, сделал мой муж?!

Ленник поднялся, в синем костюме в тонкую полоску, с золотыми запонками в манжетах. Обошел стол, присел на краешек перед Карен.

— Карен, Чарли никогда не упоминал другие счета, которыми он мог управлять?

— Другие счета?

Ленник кивнул.

— Никак не связанные с «Харбор». Может, в офшорах… на Багамских или Каймановых островах? Там, где не действуют инструкции СЕК[18] и законы Соединенных Штатов, регулирующие торговлю ценными бумагами? — Он пристально смотрел на Карен.

— Ты меня пугаешь, Сол. Чарли всегда все делал по правилам. Ничего ни от кого не скрывал. Во всяком случае, от тебя.

— Это я знаю. И я бы не заговорил об этом первым. Да только…

— Да только… — эхом откликнулась Карен.

— Да только ты нашла то, что нашла, Карен. Деньги, облигации, паспорт. Получается, не все он делал по правилам.

Карен напряглась. Перед мысленным взором возникло лицо Чарли на экране. Вся их жизнь. Они же делились практически всем. Дети, расходы. Иногда и ссорились. По-другому не бывает. Но они полностью доверяли друг другу. И вот тут Карен засомневалась. Она-то доверяла. А Чарли, похоже, не совсем.

— О чьих деньгах мы говорим, Сол?

Он не ответил. Сжал губы, провел рукой по седым редеющим волосам.

— О чьих деньгах?! — Карен не сводила с него глаз.

Наставник ее мужа выдохнул. Пальцы начали выбивать по столу что-то вроде похоронного марша. Он пожал плечами:

— В этом-то и беда, Карен. Никто точно не знает.

Глава 30

Карен не находила себе места. Следующие несколько дней она с трудом заставляла себя подняться с постели. Не знала, что и делать. Саманта все чаще озабоченно поглядывала на нее. Уже неделю Карен была сама не своя, с того самого момента, как увидела лицо Чарли на экране телевизора. И по взгляду дочери чувствовалось, что дети понимали: что-то не так.

— Что происходит, мама?

Карен хотелось все рассказать, но как она могла?

Что человек, которым она восхищалась, который обеспечил ее и детей до конца жизни, так жестоко их обманул? Что там говорил Сол? Незаконные счета. Деньги людей, которых она знать не знала. Офшоры.

Каких людей?

И все эти наличные. Они ужасали Карен. Откуда они взялись? Она начала склоняться к мысли, что Чарли совершил какое-то преступление. «Чарли никогда не упоминал другие счета, которыми он мог управлять?»

«Нет, — ответила она Солу. — Ты знаешь Чарли. Он был честным человеком. Так щепетильно относился к деньгам своих клиентов».

Все эти годы он водил ее за нос?

Прошло еще несколько дней. Карен просто сходила с ума. Чарли жив. И что все это значит? Ночью она опять не могла уснуть. У детей свет давно погас. Тоби спал на ее кровати. Карен спустилась вниз, вскипятила чайник, налила себе чашку чая.

На столике стояла рамка с фотографией Чарли. В белой рубашке на трех пуговичках, с короткими рукавами и шортах цвета хаки. Именно эту фотографию они увеличили для мемориальной службы. Посчитали ее лучшей. Чарли на борту яхты, посреди Карибского моря, с прижатым к уху мобильником.

«Ты знал его, Сол…»

Карен взяла рамку, впервые подавив желание швырнуть ее в стену. И внезапно вспомнила. Образ этот вдруг вынырнул из глубин памяти.

Чарли, машущий рукой…

Восхитительная неделя на Карибах подходила к концу. Яхта. Сент-Бартс. Горда. Тортола. На следующий день детей ждала школа.

И вот тут, совершенно неожиданно, Чарли объявил, что должен задержаться. Перемена планов. Срочная встреча.

Почему? С чего?