Читаем Часы с вариантами полностью

Татуировка не проступит с изнанки своей противоположностью. Так что Хаки отдаст свой голос Доку и за особые заслуги перед Службой Безмятежности получит кучу монет. Или Хаки не отдаст свой голос Доку. Тогда другое дело. Тогда он не отдаст свой голос и Милашке. Так как его, Хаки, просто дематериализуют. Он, Хаки, понимает, что означает этот термин? Отлично! Он, Хаки, давно обратил на себя внимание Службы Безмятежности своей сообразительностью…

Так что все оказалось просто. От него. Хаки, которому вчера исполнилось сорок лет, зависело, кто взберется на Холм.

Так что все оказалось сложно. Потому что, когда человек Службы Безмятежности кончил объяснения, раздался другой голос: «Любопытный ход!» И на фоне противоположного окна прорисовался еще один силуэт. Силуэт тоже отдернул рукав комбинезона, и Хаки увидел точно такую же татуировку.

— Все верно! — сказал второй. — Только наоборот. Голос не Доку, а Милашке. В остальном — без ошибок. И про интересы Национальной Безмятежности, и про дематериализацию, и … про кучу монет.

И Хаки не знал, на кого ставить. Эти двое не кинутся друг на друга, как те четверо и четверо. Каждый сотрудник Службы Безмятежности практически неуязвим. Но он. Хаки, уязвим Службой Безмятежности. И еще как уязвим… И он. Хаки, сам бы отдал кучу монет, чтобы не стоять сейчас между этими двумя. По ногам ему сквозило, но мурашки по телу расползались не от этого. Хаки подумал: похоже на Финал спейсбола. «Один-ноль» устраивает. «Ноль-ноль» — куда ни шло. Но не «ноль-один»…

Хаки всегда ставил на команду Завра и всегда был в выигрыше. А сейчас Хаки не знал, на кого ставить. «Один-ноль» для одних означало «ноль-один» для других. И любая из сторон предпочтет «ноль-ноль», стоит только Хаки решить в чью-то пользу.

И по ногам ему сквозило. И окна из серых стали белыми. И первый вторник после первого понедельника вступил в свои права…

* * *

— Хаки — настоящий парень!!! — орали все эти в белых комбинезонах в свои микрофоны.

— Хаки знает, кому надо отдать свой голос!!! — орали все эти в белых комбинезонах в свои микрофоны.

— Хаки не из тех, кто отдает свой голос кому попало! — орали все эти в белых комбинезонах в свои микрофоны.

Еще они орали, что Хаки — это вам не хлюпик Завр, заставивший содрогнуться в ужасе всю нашу благословенную страну. Что Завр — слабак! А вот Хаки — это Хаки! Он, Хаки, знает, что ему устроили Аквариум! Знает, что за каждым его движением следят сотни и сотни тысяч добрых граждан, соратников, собратьев! Хаки понимает, какая на нем ответственность! Можно только восхищаться мужеством, с которым он. Хаки, несет бремя этой ответственности! Хаки все нипочем, да!

— Друг мой! — позвал Док. — Друг мой! Хаки! Еще порцию колы! — Док после вчерашнего Инцидента держал руку на перевязи и был бледнее обычного.

— Плюнь на эту синюшную рожу, Хаки! Старина! Он корчит из себя трезвенника, а сам качается после вчерашнего запоя! А мне скрывать нечего! Я с вами, я такой же, как вы, добрые граждане! И налей-ка ты мне, старина, порцию с содовой! И себе налей! — Милашка после Инцидента даже не переоделся и опирался на мощную трость.

У Хаки свербело в носу из-за утреннего сквозняка по ногам. Свербело в глазах из-за ночного бдения. И еще кое-где свербело из-за того, что Хаки после всего вчерашнего наглотался содовой. А все эти в белых комбинезонах помимо Аквариума устроили Стену, и ему, Хаки, было некуда деться.

Ничего, он потерпит! И даже нальет себе порцию с содовой. И даже нальет себе колы. И выпьет с Милашкой. И с Доком тоже выпьет. Хотя кое-где свербело все сильней. Лишь бы Они не подумали, что он, Хаки, решил, кому отдаст свой голос. Лишь бы Они его не дематре… Ну, вот то самое…

И они могут сделать то самое с ним в любой момент. Они могли сделать с ним то самое еще утром, когда двое из Службы Безмятежности посетили его. Но тогда для всех них было бы «ноль-ноль». И Они правильно решили, что «ноль-ноль» от них никуда не денется. И сейчас все Они устроили для Хаки Аквариум, с тем, чтобы весь избранный богом народ мог видеть его, Хаки, каждую секунду. И не упустить момента Решения. И не упустить реакцию другой стороны на Решение. А реакция возможна только одна. И тогда «ноль-ноль». Но тогда одна сторона будет козырять своей гуманностью против зверской реакции другой стороны. И выиграет. Но где какая сторона — ему, Хаки, будет уже все равно. Он будет демарте… ну, то самое.

«Лучше бы они ухлопали кого-нибудь, и соотношение бы нарушилось», подумал Хаки. Но потом вспомнил четверых и четверых, вспомнил Двойку Патруля, вспомнил Службу Безмятежности и сообразил, что Они предусмотрели такие варианты. И сколько трупов положит одна сторона, столько же положит другая. Так что решать только ему. И как бы он ни решил…

Так что у Хаки свербело в носу, в глазах, еще кое-где. Но больше всего свербело на душе.

Док, едва оклемавшись после Инцидента, продел руку в черную перевязь и с утра облюбовал уважаемое заведение Хаки, посасывая колу и показывая всем друзьям, соратникам, собратьям, какой он. Док, демократичный.