Читаем Часы с вариантами полностью

Только парни, подогретые, шумно себя вели, суетились. По плечу Хаки стали хлопать, гоготать. Мол, ну ты, хозяин, сказал. Дока мерином назвать, ну ты даешь, нового хозяина Холма, Дока нашего не знать, Дока, который тебе рай на земле устроит, не знать. Дока нашего, который о твоем процветании заботится и о процветании каждого, не знать, ну ты, хозяин, даешь!..

Тут Хаки им и дал! Назло. Что видел он их Дока кое в каком месте, что без всякого Дока он сорок лет прожил, что без всякого Дока процветает, что он, Хаки, еще поглядит, как Милашка их Дока обойдет, что он. Хаки, пойдет в первый вторник после первого понедельника и отдаст голос за Милашку.

И парни его еще похлопали по плечу, еще погоготали. Потом сказали, что ладно, хозяин, с тобой не соскучишься, что ладно, хозяин, мы шутки понимаем и вместе посмеемся, что ладно, хозяин, посмеялись и будет…

Но Хаки был упрям. И кончилось это для него так, что втиснут он в угол собственного заведения, и ноги торчат выше головы.

А Безвольный сонно смотрит на него и говорит:

— Сейчас, хозяин, тебе будет больно. Сейчас я и эти ребята будем делать тебе очень больно. А потом ты пойдешь в первый вторник после первого понедельника и отдашь свой голос за Дока. А если ты взбрыкнешь и сваляешь дурака в пользу Милашки, тогда тебе всегда будет очень больно, пока мы будем ходить к тебе в гости. А нам у тебя, хозяин, понравилось. Уютное заведение. Мы каждый день будем приходить в гости…

Хаки не смотрел на этих четверых. Он смотрел на тростниковую занавеску за их спинами. Время Патруля. Пошло время Патруля. Патруль нуждается в опрокидывании стаканчика. Каждый день в это время Патруль нуждается в стаканчике доброго крепкого пойла…

Занавеска рассеклась надвое. Не Патруль. Еще четверо. Тоже крепкие парни. Удавка у одного, цепь у другого, еще кастет с шипами. И четвертый опять с пустыми руками, как у Безвольного.

«Да, — подумал Хаки. — Да, сейчас мне будут делать больно, — подумал Хаки. — Хотя для того, чтобы сделать очень-очень больно, хватило бы и четверых, — подумал Хаки. Еще он подумал: — Может, они друг друга будут сменять?»

Но они не стали друг друга сменять. Безвольный поймал взгляд Хаки и обернулся. Остальные трое тоже обернулись. И те четверо застыли. И эти четверо тоже. Молча. И все разом взорвались «винтокрылом» на предельных оборотах. Это была рубка. Бесшумная, сосредоточенная.

Хаки выбрался из угла, ртутной змейкой скользнул в клозет и сел там. Ноги затекли и не слушались, голова затекла и не слушалась.

Хаки отсиделся. Головой сообразил, что рубка кончилась, что рубка «винтокрылом» даже в блоке — самое большее минута. Ногами пошел. Глазами увидел семь трупов — в капусту, а восьмого, тоже иссеченного, на излете в воздухе. Руками инстинктивно заблокировался, поймал этого восьмого за ребро, превратив в труп. Ушами услышал:

— Ого!!! Хаки!!! Парень! Ты что же?..

Патруль. Патруль всегда в это время нуждается в опрокидывании стаканчика.

Ничего себе — день рождения! День рождения что надо! Да-а-а…

* * *

…И Док призвал нацию смотреть вперед, для чего — оглянуться назад. Да, назад! Кто десять лет назад внес законопроект о признании за синюшниками всех гражданских прав и свобод?! Да, друзья, соратники, собратья, он. Док, слышит ваши благодарные аплодисменты.

Вспомним, друзья, соратники, собратья, когда каждый из вас приютил по дюжине синюшников, дав им крышу над головой, хлеб насущный, успокоение в вере. Вспомним и представим, что законопроект не прошел! Кто бы сейчас вспахивал поля, чтобы вы имели кусок яблочного пирога, которым готовы поделиться со страждущим?! Кто бы сейчас буравил породу в урановых шахтах и рудниках, чтобы вы имели свой очаг, к которому готовы пригласить страждущего?! Кто бы сейчас месил термосмолы, без которых все вы ходили бы в чем мать родила, и никто не смог бы поделиться со страждущим последней рубахой. Не говоря уж о штанах. Или других более интимных деталях туалета.

Да, друзья, соратники, собратья, я слышу ваш смех. Это смех здоровой, процветающей, неунывающей страны бога и моей. Страны равных возможностей и прав!

Синюшники, десять лет назад обнаруженные на Плато, беспрекословно прошедшие Умиротворение доблестными парнями нашего славного Корпуса и доставленные на Землю, по сей день оставались бы экзотичными недоносками, которых Господь в своей безудержной щедрости наделил разумом. Ибо враги нашей свободной демократии заявили, что использование синюшников на вредных, тяжелых работах — есть рабство! Рабство, друзья, соратники, собратья! Позорное пятно в нашей истории. Пятно, которое удалось смыть прапрапрадедам нашим. И нам ли не помнить, кто препятствовал этому?! Прапрапрадеды Милашки и всей его шарашки… Смейтесь, друзья, соратники, собратья! Смейтесь, ибо история повторилась! Кто десять лет назад протестовал против моего законопроекта?! Прапраправнуки прапрапрадедов, апологеты рабства — Милашка со своей командой!!!