Читаем Часы с вариантами полностью

— Ба, а вот и первые гости пожаловали, — проследив за направлением кошачьего взгляда, радостно воскликнул Тинг. — Глянь-ка, Арни, какая прелесть! Да у него же не меньше десяти лап! А вон там еще один, с хоботом. А левее — ну посмотри же скорей! — ну прямо как медвежонок. Смотри, смотри, играть начали. Честное слово, мне здесь нравится. Того и гляди из чащи выйдут смуглые туземки, увешанные гирляндами цветов.

— Или крокодилы, — не поднимая головы, буркнул Арни. — Ты чем болтать без толку, проверил бы лучше результаты анализов.

— Вот чего я в тебе не переношу, Арни, так этого твоего занудства, все тем же беспечным тоном произнес Тинг. Он совсем не обиделся. Смешно было бы обижаться на Арни. Да и тот никогда не обижался на болтовню Тинга. Они слишком привыкли один к другому за долгие годы полетов. И сдружились так, что — возникни в том необходимость — не раздумывая пожертвовали бы жизнью для спасения товарища. Что, впрочем, не мешало им временами ссориться из-за мелочей.

Арни, пилот-механик их старого, неведомо как еще летающего звездолета, был высок, худощав и смуглолиц. Тинг рядом с ним казался упитанным коротышкой, хотя на самом деле сложен он был вполне пропорционально. Обычно он выполнял обязанности контактера, а заодно ведал всей аналитической аппаратурой. Конечно, в случае необходимости и он смог бы занять пилотское кресло — не такая уж это трудная работа — но вот копаться в потрохах постоянно выходящих из строя блоков… Тинг не для того в шестнадцать лет отправился странствовать по космосу, убежав от своей не в меру заботливой мамочки, чтобы, попав на очередную привлекательную планету, возиться с утра до ночи со всякими железками. Каждому свое. Арни тоже ни за что не поменялся бы с Тингом местами. Его давно уже не привлекали все эти инопланетные диковины, от одного упоминания о которых у нормального человека кровь стынет в жилах. Желеобразные обитатели Кукубиры, как бы охватывающие тебя взглядом со всех сторон, всякая там говорящая плесень или же разумные сообщества препротивных на вид и пребольно кусающихся блошек… Нет уж, увольте. Арни предпочитал поменьше сталкиваться с подобной гадостью и охотно перепоручал все контакты Тингу. А сам, бывало, во время стоянки в очередном космопорте или же на оборудованной наспех площадке у какой-нибудь туземной деревушки занимался только и исключительно подкручиванием и подвинчиванием своего сложного пилотского хозяйства, ни разу не удосужившись выйти из рубки на свежий воздух. Тинг частенько смеялся над ним, намекая на какую-то любовную связь со всей этой механикой, а когда их заносило в очередной заселенный роботами мир — таких, как вы знаете, немало — неизменно пытался познакомить друга с какой-нибудь из местных красавиц. Но Арни давным-давно привык к шуткам Тинга и старался не обращать на них внимания. Он любил всю эту механику, начинявшую нутро их драндулета, постоянно заботился о ней и был доволен своим положением. Звездолет отвечал на его заботы взаимностью, и друзья умудрились налетать на нем уже в пять раз больше положенного по гарантии количества килопарсеков.

Но всякой удаче рано или поздно приходит конец. И надо же было такому случиться, что навигационный блок звездолета отказал как раз накануне замены, запланированной на следующей стоянке. Будь Арни фетишистом — а Тинг постоянно обвинял его в машинном фетишизме — он несомненно решил бы, что аппаратура намеренно вышла из строя, заранее мстя за планирующееся предательство. Но Арни фетишистом не был. Машина есть машина, а случайность есть случайность, и все рано или поздно ломается. Хорошо еще, что авария оказалась не слишком серьезной, и, постаравшись, поломку вполне можно исправить. Только вот даст ли им эта планета достаточно времени?

В отличие от Тинга Арни не испытывал особого восторга, глядя на окружавшее их великолепие. Он прекрасно знал, что в Галактике наиболее опасны как раз такие миры — живые, цветущие, так и излучающие гостеприимство. Природа экономна, она не станет просто так делать планету столь привлекательной. А значит, вся эта окружающая красота скорее всего таит какую-нибудь ловушку. Арни с радостью оказался бы сейчас на поверхности суровой, безжизненной, враждебной планеты. И пусть снаружи бушевали бы ураганные ветры, пусть бесчисленные молнии из низко летящих туч ударяли бы в корпус их звездолета в тщетной надежде найти брешь в универсальной защите, пусть вокруг извергались бы многочисленные вулканы, а со склонов растущих прямо на глазах гор с грохотом низвергались бы камнепады. Тогда, по крайней мере, не пришлось бы тревожиться за Тинга, которому непременно требовалось влезть в очередное приключение, вступить в контакт с кем угодно, только бы не торчать внутри звездолета под надежной защитой его силового поля. Знай Арни заранее, как радушно встретит их эта планета, он ни за что не решился бы совершить посадку.