Как всегда неожиданно вспыхивает экран вызова, и мы одновременно вздрагиваем. На экране пожилой человек в белом лабораторном комбинезоне.

— ССК? — тревожно спрашивает он.

— Нулевая линия, — поправляет Борис Яковлевич.

— Я из четвертого сектора. Гаммателескоп. На нас из пространства летит какой-то обломок. Прямо в детекторы. Надо его отбуксировать.

— Мы нулевая линия, — повторил Борис Яковлевич. — Мы идем только на спасение людей.

— А куда мне обратиться?

— Сейчас никуда. Первая линия на задании.

— Но у нас авария. Телескоп гибнет, — недоумевает астроном.

— Там гибнут люди.

— Но вы же здесь! Я бы слова не сказал, если бы вы спасали людей, но ведь вы не делаете ничего! А у меня из-за какой-то железяки под угрозой восемь лет труда. Это же гаммателескоп! Двести тридцать километров одной магнитной фокусировки…

— Мы не имеем права идти к вам, — совсем тихо говорит Борис Яковлевич.

— Я же не требую невозможного. В конце концов, вы спасатели и должны выполнять свой долг! А если будет нужно, то можете уйти с полдороги.

— Катастрофа может случиться в пятнадцатом секторе. Вдруг мы не успеем туда?

— Да не бывает двух аварий одновременно! — закричал астроном, но тут его перебил новый голос:

— Я ССК-двенадцать. Четвертый, дайте траекторию постороннего предмета.

— Слава богу, есть еще в космосе люди, — астроном исчез с экрана.

Мы молчали, потом Дима, ни к кому особенно не обращаясь, спросил:

— Что же произошло, раз такие куски летят?

— Все-таки надо было помочь, — словно отвечая Диме, сказал Богдан.

— Не имеем права, — все так же мертвенно повторил Борис Яковлевич.

Хорошо Богдану, и Диме хорошо. Они новички. А я уже достаточно опытен, чтобы молчать, но сидеть сложа руки мне тоже невмоготу.

Экран снова засветился, и на нем появилось длинное лицо Раймонда радиста с ССК-12.

— Отбой! — весело сказал он. — Это все протонщики. Они предупреждали, что может быть взрыв, но не думали, что всю установку на части разнесет. Пришлось за ними пространство подметать. Вот и все. Будьте здоровы.

Радистам первой линии нельзя отвлекаться на разговоры, но Раймонд славный парень и знает, каково нам сейчас. Очень мутно в груди.

Борис Яковлевич открыл стол, достал книгу, разгладил смятые страницы. Полиолевые книги не боятся, когда их мнут. Вероятно потому Борис Яковлевич и читает их. Дома-то у него есть и бумажные.

Шахматные фигуры рассыпаны по столу. Панель сбила их и сломала белого короля. Теперь Диме должно быть ясно, почему на Реверс берут шашки. Опускающаяся панель прижимает их к доске и фиксирует позицию.

— Еще одну партию? — предлагает Дима.

— Нет, — отвечает Богдан. — Я должен спать.

Богдан ложится на койку, отвернувшись к стене. Конечно, он не сразу заснет, но все-таки заснет, из упрямства. Через шесть часов будет моя очередь спать, я тоже засну и, когда проснусь, то дежурить останется ровно сутки. Мы вернемся на Землю, потом снова будет патруль, но уже в первой линии.

Там будет легче.

НЕСТАНДАРТНЫЙ ИНДИВИД

Сконденсировавшись, Гумидрон первым делом потянулся. Пока летишь через космос в виде электромагнитной волны, это совершенно невозможно сделать. Так вот, Гумидрон потянулся и уже через секунду был готов к работе. Но его неосторожное движение заметили.

— Смирнов, — сказал главенствующий индивид, — опять ты вертишься.

Автоматика не подвела Гумидрона, он вселился в сознание существа, мало отличающегося от всех окружающих. Существо сидело за странным сооружением в центре довольно обширного помещения. Вокруг находилось больше двух десятков аналогичных сооружений и подобных существ. Имелся также и главенствующий индивид, характерный для стадной иерархии. Скрыться в таком стандартном обществе проще простого: достаточно вести себя точно так же, как другие рядовые особи. Однако Гумидрон потянулся. Едва заметно, но главенствующий был зорок.

— Смирнов, — сказал главенствующий, — я к тебе обращаюсь.

Гумидрон решил исправить промах и замаскировался. Он мгновенно оценил поведение соседей, расслабился и слегка ухмыльнулся.

— Очевидно, Смирнов не выспался, — донеслась до него звуковая информация. — Он спит и ничего не слышит. Придется попросить его проснуться.

Рядовые засмеялись, и Гумидрон тоже посмеялся, хотя на душе у него было нехорошо. Его явно разоблачали. Главенствующий выбрался из своего станка и стоял рядом с Гумидроном.

— Смирнов, может быть, ты все-таки соблаговолишь встать?

Гумидрон быстро перебрал словарный запас хозяина захваченного тела и ответил первой подходящей фразой:

— А на кой?..

— Вот ты как заговорил?! — взорвался главенствующий. — Немедленно положи дневник на стол и выйди из класса!

Его обнаружили! Скрываться более не имело смысла. Но откуда они узнали о существовании дневника — секретнейшего документа, содержащего сведения, собранные Гумидроном на сотнях других планет? Будь что будет, но дневника он не отдаст!