Читаем Часы, идущие назад полностью

– Маргарита! – окликнул хозяйку полковник Гущин. – Надо поговорить с вами, срочно. Где вы?

Никакого ответа. Они миновали комнату и кухню, полную немытой посуды, мусора. Везде пыль и грязь – в доме не убирались месяцами. Но среди этого домашнего хаоса Катю снова поразила, как и в прошлый раз, одна вещь.

На комоде – множество засохших цветов в изящных дизайнерских вазах из прозрачного стекла. И даже орхидеи в пластиковых коробках, питающие корни из капсул с раствором. А среди цветов – фотографии в рамках.

Катя глазами указала на них Анфисе. Они подошли к комоду. На фотографиях в рамках была изображена юная девушка – полная курносая блондинка с веснушками и круглыми щеками. На некоторых фото она улыбалась. На других глядела серьезно и важно. На Аглаю Шубникову она была абсолютно не похожа. И это Катю отчего-то обрадовало.

Две Аглаи в Горьевске с разницей в сто лет…

– Маргарита, да где же вы?! – гремел на весь дом полковник Гущин.

В углу, на тахте, от его крика что-то заворчало, как собака на цепи, зашевелилось под грудой засаленных одеял. На вошедших пахнуло ядреным перегаром. И всклокоченная, опухшая Маргарита Добролюбова, оторвав от подушки голову, бессмысленно уставилась на вошедших.

На полу рядом с тахтой – батарея пустых водочных бутылок.

– Мы хотим поговорить с вами о вашей покойной дочери, – начал Гущин.

– Шшшшшшшшшшш… Пшелллллллл… Я кому ссссссыказала… Пшшшшел от меня… Не тронь!

– Да я вас не трогаю. Я хочу спросить вас об Аглае.

– Не тронь меня! Закричу! – заорала вдруг Маргарита Добролюбова. – Никогда не была твоей и не буду, гааааад!

– Невменяема. В стельку, – констатировал капитан Первоцветов. – Как это Нилов жил в этом хлеву?

– Наркоман и пьяница. – Анфиса с жалостью глядела на Добролюбову. – Дочь убили… Запьешь тут с горя… Это как у Достоевского – она на вдову Мармеладова похожа.

– Уйди от меня, не касайся! – Маргарита Добролюбова продолжала истерически кричать на Гущина. – Не твоя, пусть и шлюха… И сссстучать для тебя не буду, ссссука надзорная!

– Что она плетет такое? – Гущин аж растерялся.

Маргарита бухнулась на подушку и захрапела.

Во дворе дома жертв двух убийств, откуда их немилосердно выгнали, Гущин принял новое решение.

– Снова опросим этого Вакулина. Надеюсь, он все еще у себя в ресторане торчит.

Александра Вакулина в его собственном ресторане «Горьевские дали» не оказалось. Это сообщил им менеджер за стойкой: «Уехал по делам». Но им повезло: когда они снова в глубоком расстройстве садились в машину, к ресторану подрулил черный внедорожник. И Вакулин вывалился из него, как медведь из дупла.

– Чегой-то вы зачастили. – Он выглядел недовольным и встревоженным. – Чего полиции опять от меня нужно?

– Убийство Аглаи Добролюбовой трехлетней давности на Башне с часами. Вы реставрационные работы на башне и на фабрике проводили в то время? Ваша фирма?

Вакулин хлопал глазами. Наконец сообразил.

– А, это… А чего вы это… А, ну ладно… Да, я. Мы весь ремонт сделали – и в корпусах, и на самой башне. Полный ремонт со всеми требованиями архнадзора. Все соблюдали, старались. Тогда работы в самом разгаре были. Откуда же я знал, что такое случится? Меня, как мешок, потом несколько месяцев трясли – все проверяли, зачем я нелегалов-таджиков нанял. А где рабочих-то взять – корыта таскать и стены чистить? Откуда мы могли знать, что эту бедолагу там повесят?

– В здание башни все время был свободный доступ?

– Ремонт же. Там даже переборки меняли, лестницы укрепляли, окна меняли на стеклопакеты. Стройка же капитальная была. Я весь в нее вложился, до последнего рубля!

– Те задержанные рабочие из Таджикистана – вы их знали?

– Сто раз меня спрашивали об этом. Прораб их нанимал, не я. Да и ни при чем они. Отпустили их потом.

– А вы сами… Вы где находились в момент убийства?

– Опять двадцать пять! – Вакулин хлопнул себя по бедрам. – Сто раз объяснял, в больнице все проверяли. Я в травматологии лежал, мне только операцию сделали на ноге тогда. Стопу всю по кускам врачи собрали – поклон им низкий. А то мог без ноги остаться.

– А что произошло? Я слышал, что-то странное случилось у вас там во время ремонта. За три дня до убийства.

– Уж не знаю, странное или не странное, а контейнер на меня свалился, ногу придавил. – Вакулин указал на левую ногу в кроссовке. – Контейнер со стройматериалами, с утеплителем стен – мы же офисы там оборудовали, проводку вели, коммуникации. Все в штабеля уложено было, а этот верхний ящик, видно, плохо закрепили. Я мимо проходил – он шмяк! В результате раздробление стопы. Я потом полгода еще в ЦИТО лечился, на процедуры ездил с ногой.

– Могли и намеренно на вас ящик столкнуть, – заметил Гущин. – Эти ваши таджики. Или еще кто-то.

Вакулин посмотрел на него.

– Нет никаких соображений? Вас, хозяина стройки, из дела выводят, в больницу отправляют. А через три дня на вашей стройке убийство Аглаи Шубнико…

Вакулин уставился на Гущина. Катя тоже была поражена – он перепутал фамилии! Вот о ком он сейчас на самом деле думает!

О ней!

Той, что с окровавленным ртом, похожим на пасть…