Читаем Частный доктор полностью

В сюите стояла ностальгическая атмосфера пионерского «тихого часа».

Все следы пьяного дебоша были аккуратно ликвидированы, включая разбитую балконную дверь. Номер чисто прибран, ни одного брошенного носка в пределах видимости.

От взгляда внимательного наблюдателя из школьных учебников физики, возможно, не укрылась бы пальма в кадке — аналог российского гостиничного фикуса, — чьи листья были посечены осколками стекла. Единственный не устраненный свидетель чиновничьего безобразия.

В гостиной, раскинувшись в кресле, выкатив далеко вперед из-под задравшейся майки арбузное огромное брюхо, мощно храпел Толстый Моти. Из спальни ему вторил, не уступая в силе, невидимый с этой точки обзора Поплаков.

Первый же вдох полностью уничтожал аналогию с пионерлагерем.

(А может — вовсе и нет? Кто его знает, что творится в обителях нынешних бойскаутов?)

В воздухе — острый спиртовой дух, какой может дать только недавно разбитая бутылка водки. На него накладывался тяжелый многодневный перегар и запах стоялых пепельниц. Витал еще и аромат какой-то неопределенной, но острой пищи — авторство добавки явно принадлежало Толстому Моти.

— М-да… — хмыкнул Леша, сморщив нос. — В углу валялись старые валенки дворника… — И безо всякого перехода звонко гаркнул: — Р-рота, подъем!!!

Левон шарахнулся в сторону от неожиданности. Толстый Моти перестал храпеть, заворочался и непонимающе распахнул глаза. Поплаков команду проигнорировал начисто — так и продолжал храпеть.

— Доктор! — просипел Толстый Моти на иврите и прокашлялся. — Я тут задремал немного… ночь… устал…

— Бэседер гамур[8], Моти! — Романов перешел на иврит, развел руками, всем своим видом демонстрируя полное удовлетворение от выполненной работы. — Вы тут просто молодцы! Слов нет — тишина, порядок… Жалоб не было? Полиция не приезжала?

— Не-а… — довольно осклабился Моти. — Успели предотвратить.

— Молодец! — повторил Романов. — Как он?

— Вроде в порядке. — Толстяк пожал плечами. — Всё как вы сказали. Дал выпить водки. Уговорил заесть икрой…

— На каком языке уговаривал? — сверкнул глазами любопытный Левон. — Ты же по-русски ни бум-бум, а он больше ни на каком языке не рубит.

— Доктор Алексей, а это кто? — осведомился Толстый Моти, разглядывая Левона с легкой неприязнью.

— Это доктор-похметолог! — Романов значительно потряс указательным пальцем, подмигнул Левону — Самый важный сейчас врач, понял?

— Poh — me — to — log, — по слогам, кивая в такт головой, уважительно повторил незнакомое слово Моти.

— Все, дорогой, свободен. — Несколько зеленых сотенных купюр прошуршали и затерялись в пухлой кисти толстяка.

— Доктор Алексей, в самом деле, зачем?.. Я же только из уважения… я же к вам, как к старшему брату… — прижав руку (в которой, впрочем, денег уже не было) к груди, бормотал Моти, исчезая за предусмотрительно раскрытой Романовым дверью. — Я же для вас…

И, вздохнув с укоризной, растворился в полумраке коридора, будто и не было его вовсе — отличительная особенность вышколенной гостиничной прислуги, адвокатов и демонов.

— Ну-с, снимайте ваш бурнус! Начали, коллега! — Леша с силой помассировал щеки, пытаясь снять усталость. Взглянул на Левона и увидел в его лице отражение своего: воспаленные от недосыпа глаза, опухшие тяжелые веки. Хмыкнул, скривил губы — сколько еще он протянет в таком ритме?

Поплаков выглядел откровенно плохо. Густые спутанные волосы пропитались потом насквозь и походили на свалявшуюся шерсть.

— М-да… — протянул Левон, сморщив нос. — Помнишь, в старое доброе застойное время выпускали совместный совково-французкий одеколон. Рекламировали его топорно, типично по-нашему: «Каскад естественных ароматов»… Здорово сейчас ложится, в тему, скажи?

— Делом займись, генацвале, делом!

Леша споро собирал «полевой военный госпиталь». Раздвижная тренога с крючком на макушке, с подвешенным на нем литровым пакетом с раствором Хартмана, уже высилась в изголовье кровати. На прикроватный столик водрузили кардиограф, рядом с ним тонометр, миниатюрный пульсовой оксиметр.

В отдельном пластиковом ящике со множеством отделений — Леша во всем, что касалось работы, аккуратист был невероятный — лежали иглы, шприцы, пластиковые внутривенные канюли и прочие одноразовые друзья анестезиолога.

— Да? — надменно поднял Левон брови, усаживаясь в кресло и закинув ногу на ногу. — Ты мне его для начала в порядок приведи, пускай глазки откроет, соображать начнет. Кто из нас двоих реаниматолог?

— Господи! Как же я вас ненавижу! — с чувством гаркнул Леша, прижав руку к сердцу. — Всех! Терапевтов, хирургов, наркологов… Всех! А уж пластиков — вдвойне! Строите из себя белую кость, носик морщите при виде черной работы. Аристократы, блин, это не для ва-ас! Для этого есть рабочие муравьи, морлоки…

— Кто-кто? — заинтересовался Левон.

— Классику надо читать, а не только деньги считать, модный доктор! — язвительно сузил глаза Леша. — Приедешь, залезь в Википедию, посмотри, кто такой Герберт Уэллс, понял?

— Понял-понял… — покивал Левон. — Давай дальше, интересно излагаешь…