У хирургов по-другому. Никакой юбки и никакой маечки. Пришел в больницу – и все свое оставил за бортом. Кстати, удобно: у врача не должно быть ничего личного. Только работа. Сосредоточился – и вперед. Одежду снимаешь с себя вместе с настроением, заботами, неприятностями. Так и Катерина: заместила свою личную жизнь – этой, больничной. И когда надевала свой хирургический костюм, чувствовала себя красивой, уверенной в себе женщиной. Или все же уверенным в себе врачом? Разница. А когда переодевалась после работы, мысль одна: скорее добежать до дома. И плюхнуться в кресло. И чтобы сразу Эсмеральда легла на колени. И тихо задремать с пультом от телевизора в руке. Что это? Почему?

Катерина чувствовала: в последнее время она распустилась окончательно. Да, приходится рано вставать; да, далеко ехать. Но, в конце концов, ей еще нет и сорока. В наши времена такой возраст для женщины далеко не закат, а, можно сказать, расцвет! А она как влезла в одни джинсы, практически мужские ботинки и всесезонную куртку, так и бегает в этом наряде круглый год. Прям как елка, которая и зимой, и летом. Неправильно это. Ну и что, что удобно, что никто на нее в транспорте внимания не обращает? А для себя?

Про «себя» Катерина понимала не очень. То, что покупалось, все время было для кого-то. Для себя – джинсы и майки, а все эти платья-каблуки – если вдруг надо будет кого-то покорить. И прямо-таки шоком и откровением прозвучали для нее слова известной певицы Ирины Понаровской. Певица рассуждала на тему нижнего белья. Де, покупается оно совсем даже не для свиданий определенного толка, а исключительно для себя, любимой. Мол, женщина чувствует себя совершенно по-другому, если на ней белье надето, купленное за много долларов.

Лично Катерина будет всегда думать про эти самые доллары и про то, сколько всего можно было бы на них купить. Кроме того, газовые вставки противно врезаются в тело и натирают в самых неожиданных местах, а белье все равно никто не видит. На свидания Катерина ходит редко, живет в квартире с кошкой, так что стиль «унисекс» и впрямь для нее самый комфортный.

Но сегодняшней ночью вновь вдруг закралась в голову мысль – измениться. Почему она до сих пор одна, почему работа съедает все свободное время, а кошка заменяет семью? Наверное, все-таки виновата сама Катерина. Нужно что-то предпринимать. Других все равно не изменишь, изменимся для начала самостоятельно!

Правильные и позитивные мысли, однако, долго не давали уснуть. Катерина ворочалась и вертелась, продумывая костюм на следующий день. Вспомнила даже про шейный платок, сапоги на каблуках, купленные по случаю на распродаже, и длинную дубленку, подаренную родителями на прошлый Новый год. Сколько раз она ее надевала? От силы раза два. Последний раз – в тот самый злополучный театр.

Все, не будем винить ни дубленку, ни платье, вот прямо завтра и оденемся красиво. Да и родители наконец порадуются, увидев дочь в своем подарке. Уже устала отвечать на вздохи мамы: «Опять в этом малахае. Есть же приличная вещь!».

Да, даже мама, зацикленная исключительно на себе, и та замечала, что Катерина выглядит не на все сто. А скорее, тянет от силы на десять, если мерить по процентной шкале.

Все, меняемся! Комплект для выхода на работу в голове определился, и Катерине наконец удалось уснуть.

2

Звук будильника раздался неожиданно. Катерина едва оторвала голову от подушки и никак не могла окончательно проснуться. Голова тяжелая, глаза заплывшие, открываются с трудом, настроения – ноль! Тем не менее, решила не отступать от намеченного плана и начала наспех одеваться.

Как итог – две пары порванных новых колготок, заевшая молния на сапогах и оторванная пуговица на дубленке. Чертыхаясь, на работу опять поехала в старых джинсах. На конференцию практически опоздала, влетела, когда уже выступал главный врач. Главный хмуро посмотрел на Мельникову (еще бы, он уже почти итоги подводит, а она только явилась!), кивнул и опять продолжил разбирать сложный случай в отделении.

Конференции всегда проходили по одному и тому же заведенному алгоритму – отчитывались завотделениями, и всегда начинали с приемного покоя. Как правило, голые цифры – сколько больных поступило, в какие отделения, сколько операций сделано, сколько осложнений, сколько пациентов выписано. Главный врач традиционно выступал последним, высказывал свое мнение. Как правило, говорил конструктивно, только по делу.

Катерина, пригнувшись, прокралась на свободный стул. Со своего места неодобрительно покачал головой Леша Зайцев, подмигнул Женя Федоров. Да, друзья на месте. А Влад? Неужели тоже опоздал?

Молодой человек тихонько толкнул женщину в бок. Катерина аж вздрогнула от неожиданности.

– Влад, а я тебя и не заметила.

– Ну спасибо тебе, удружила, – прошипел он сквозь зубы.

– Чего ты? – Катерина покосилась в сторону молодого доктора. Вид у того был не особенно свежий.