Читаем Чаша волхва полностью

Холм, на котором располагался основной комплекс монастыря, был довольно большим. И только с виду он выглядел пологим. Подниматься на него, да еще по жаре, оказалось непросто. Елена, Алек, Гелла и Юля дошли до Святых врат, мельком оценили красоту надвратной церкви и свернули на узкую и неровную тропу, которая вилась среди кустов. Иногда навстречу попадались туристы. Алек с Геллой и Юлей ушли вперед, так как спешили к обещанным развлечениям. А Елена не особенно торопилась. Прохлада кустов сейчас была ей более приятна. Да и с высоты было интересно смотреть на парк и строения внизу. В какой-то момент людей на тропинке не стало. И Елена неторопливо шагала вперед, занятая своими внутренними переживаниями.

Ей было хорошо. Спокойно и свободно. Она в принципе уже получила то, за чем так сюда стремилась. Ее душа почти успокоилась на фоне красивой природы и не менее прекрасной архитектуры. Почти… Если не считать по-прежнему не отступающего предчувствия. А оно зашевелилось и разрослось. И теперь сбивало дыхание, мурашками ползало по коже. Елена очень не любила такие состояния, которые были для нее не редки. Она даже научилась различать виды предчувствий. Но это почему-то не поддавалось опознанию. Вроде бы судьба обещала ей нечто грандиозное. Но при этом предчувствие таило и какую-то опасность. Главное, Елена так и не смогла понять, с чем оно связано. Здесь, в далеком и незнакомом месте, куда люди удаляются для молитв и труда. Что могло породить такое странное и навязчивое ощущение?

Возможно, если бы она просто спешила за своими друзьями, а не занималась самоанализом, то спокойно прошла бы этот поворот. Но… От тропинки шло ответвление. Почти незаметное. Так… Пробел в кустах. Однако ветви так красиво изгибались в этом месте, образовывая такой таинственный тоннель… И нечто звало и притягивало туда Елену. И пугало.

Елена год назад пережила весьма и весьма неприятное столкновение с упырями, существование которых до этого казалось ей просто сказкой[2]. А кто, как не упыри, умеют столь тонко и красиво посылать зов. Который она не единожды испытала на себе. И тут было нечто подозрительно похожее на зов. Елене даже казалось, что она слышит тихую чарующую мелодию. Будто волны что-то шепчут берегу, будто поет далекая флейта. И эти звуки дарили предвкушение праздника, счастья и легкой опасности. Практически желанной. И даже… вызывали что-то вроде вожделения. Быстро проанализировав возникшие у нее эмоции и оценив угрозу, Елена, не задумываясь, свернула с тропы. И ускорила шаг, не удостоив внимания запрещающую табличку. Это при том, что запрет сильно по тону отличался от всех тех, что ей попадались раньше. Никакой тебе вежливости. Строгое или даже суровое уведомление, что туристам проход запрещен. Но Елена себя к туристам не относила.

По мере продвижения ее предчувствие росло, заставляя идти все быстрее, а та заветная мелодия уже звучала в ушах не тихой песней, а громом оркестра. Стучала, смешиваясь с гулким стуком ее сердца. Она стала похожа на хищника, выследившего добычу и несущегося по следу. Ее сила, больше не контролируемая, коконом закрутилась вокруг Елены, тугой серебристо-серой сферой.

Наконец, Елена выскочила из кустов и застыла на месте перед огромным и довольно древним собором. Его стены мощно излучали ощущение древности и суровости, как если бы она стояла под стенами крепости. Несколько мгновений она впитывала в себя эту мощную энергию, а потом решительно двинулась к небольшой дверце сбоку от центрального входа.

Два шага внутрь и… предчувствие лопнуло, взорвавшись мириадами брызг. И тут же на Елену накатило блаженство. Или что-то очень близкое к этому ощущению. Такое большое и чудесное, что она никогда не смогла бы выразить его словами. Свет. Теплый, согревающий душу. Уникальное чувство полной свободы. Покой. И одновременно восторг, полет. А еще сила, несущая все это. Сила била в Елену со всех сторон, смешивалась с ее собственным коконом, наполняла и поглощала. Но в то же время Елене казалось, что это она поглощает силу. Будто она пьет из волшебного источника, пьет и не может напиться.

И эту силу источали стены собора. Елена подошла и прижалась к ближней из них спиной. Она попыталась укротить свои эмоции, стараясь разобраться, что же все-таки происходит. Ей и раньше приходилось испытывать такое. Во время обряда. Никак не связанного с церковью. Тогда она стояла в кругу, и так же со всех сторон в нее била сила. Теплая, благая, восхищающая, сила природная, по сути — языческая. И таким же, чисто языческим, был этот храм. Храм, посвященный христианскому богу. Слишком светлый, слишком древний, слишком свободный.