— Пожалуйста, — и протянула иглу. — Она тебе пригодится.

— Значит, я тебя не буду провожать?

— Это невозможно.

— Непонятно, зачем тебе нужно было оставаться здесь так долго. Когда тебе вернули в камере хранения кофточку и ты обнаружила ошибку, все могло быть кончено. Ведь ты из-за этого сюда пожаловала? — Я не договаривал намеренно, делая вид, что принимаю лишь половину истины. — Ты проверяла камеру?

— Но потом… был отпуск, каникулы… — проговорила она, а я подумал, что этот ответ ей вполне мог подсказать зеленый гранат. — Я сама так решила. — Она поднялась. — И ни о чем не жалею.

Там, где были ее колени, в мелкой красноватой гальке остались две продолговатые ямки. Рука ее легла на мое плечо. Гранат полыхнул зеленым огнем и оказался на ее безымянном пальце.

— Странно, что я не носила его на руке все эти дни, правда? — Она наклонилась, словно хотела что-то добавить, но передумала.

— На самом деле все не так уж и странно, — сказал я. — И ты это знаешь. Там, в роще, человек сорвался в пропасть. И если бы этот человек был не я, его ждал бы иной исход…

— Нет! — воскликнула негромко Женя.

В ее светлых глазах я уловил испуг, который, казалось, мешал ей говорить. Замешательство длилось минуту, но этого было бы достаточно, чтобы она нашла ответ, если подозрения не обманывали меня. Она не нашла ответа.

— Ладно. Теперь о той троице на танцах… — сказал я.

— Я их не знаю.

— Значит, кроме вас, здесь, на Земле, есть другие?

Женя внимательно посмотрела мне в глаза, и я, как ни странно, уловил в ее взгляде растерянность.

— Мы догадывались о других, но я знаю о них не больше твоего. Наша женщина из камеры хранения пыталась защитить тебя от этих других. Она уверяет, что угроза была вполне реальной… хотя и она ни в чем не уверена.

— Женщина из той самой камеры хранения… которую ты закрыла во избежание огласки…

Это было невероятно. Мы дошли в этом прощальном разговоре до той точки, когда оказалось, что мои догадки не менее достоверны, чем знания инопланетянки.

— Понимаю, вы у нас недавно, — сказал я. — Не освоились здесь и многого не замечаете. Первый этап: собирательство на чужой планете…

— Это наша планета, — негромко произнесла Женя. — Ваша и наша.

— Ну, положим, это преувеличение.

— Так говорят наши легенды. Возьми это на память. — Она бросила к моим коленям какую-то безделушку и добавила: — Это микрокопия. Легенды пришли к нам от дедов, а тем от прадедов много-много поколений назад. Мы не утратили секрет древнего письма. И у тебя тоже есть права на наше прошлое.

— Ну да, мой отец… сестра…

— Мне пора!

— Назови свое настоящее имя, — попросил я.

— Велия. Велия, дочь Павы.

— Имя моего отца…

— Волний, сын Спурины.

…Я смотрел ей вслед, пока глазам не стало больно от ослепительного солнца.

Часть вторая. СТАРЫЕ ГОРОДА

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Над рабочим столом Николая Николаевича Чирова подвешены на кронштейнах восемь светильников и ламп разного цвета, в том числе ультрафиолетового. А на полках разместилась коллекция барельефов, статуэток, скульптур, тессер, глиняных табличек, керамических и стеатитовых печатей, собранных со всего света. Это копии. По фотографиям, главным образом собственным, мой бывший научный руководитель воссоздает маленькие и большие реликвии. Я видел его за гончарным кругом, когда в свободное время он колдовал у почти готовой амфоры; у верстака, где он вытачивал из кости или камня подвески, печати, бусины, мелкие украшения, процарапывая потом резцом буква за буквой карийские, греческие, санскритские надписи.

— Строго говоря, это подделки, — бросил он однажды мимоходом, показывая мне несколько новых вещиц, пополнивших фонд. — Но подделки эти лучше оригиналов, нагляднее, а главное, доступнее. В некотором роде они типичнее.

Мне не надо было разъяснять это. Он не только археолог, но и специалист по мертвым языкам. Выражение это, конечно, неудачное. Что такое мертвый язык? Это язык, который, перестав изменяться, обрел бессмертие.

— Присматривайтесь к начертанию букв, — говорил он, включая один из светильников. — По нему можно угадать даже характер мастера. Сомневаетесь? Вглядитесь в это бронзовое зеркало. Здесь изображены три бога и трое смертных. Надпись на языке пеласгов, но кое-какие усовершенствования в начертании отдельных значков не ускользнут от внимательного глаза. Видите? Вот здесь и здесь… А это значит, что зеркало делал раб и внес в него детали, свойственные художникам и мастерам его далекой родины. Один из богов необыкновенно живописен, курчав и похож на заморского гостя, прибывшего для торга.

И вот теперь на рабочем столе Николая Николаевича — семь керамических пластинок, подарок Жени, точнее, Велии. Рядом — пластиковый футляр, в котором они покоились.