Читаем Час тигра полностью

Ушибленная моим локтем генеральская грудь еще болела, однако я счел градус боли недостаточным и решил его повысить. Я ударил Арсения Игоревича правым предплечьем, культей по носу. Фуражка слетела к заднему стеклу за нашими креслами, из ноздрей генерала полилась кровь.

– Дошло, в чем разница между убийцей и самоубийцей, ваше высокоблагородие? Ради спасения собственной шкуры я готов на все. Я – самовлюбленная сволочь, для которой твоя жизнь копейка. Мне нечего терять. Вдруг придется погибать, так постараюсь прихватить с собой всех, кого достану... Герасимов, как мы поедем? До Кольца и по нему, а потом от Москвы в сторону базы, да?

Герасимов кивнул. Его затылок на миг утратил контакт с пистолетным стволом.

– Герасимов, я уберу «пушку» от твоей башки, ладно? Прицелюсь в твой позвоночник через спинку кресла.

Герасимов снова кивнул, спокойный и невозмутимый. Жалко, я не могу его обыскать. Культей, ха, пистолет не удержишь, культей можно похлопать по его карманам, но, коли в них нащупалось бы нечто подозрительное, пришлось бы дать Герасимову команду самому это подозрительное вынуть, а сие опасно, слишком. Даже если сунуть ствол ему в рот, все равно опасно позволять мастеру СИСУ шарить по карманам.

– Руки держи на руле, Герасимов. Возникнет надобность переключать скорости – предупреди меня, чтоб я случайно тебя не пришил.

– Боишься Герасима? – Растянул в жалком подобии мстительной улыбки окровавленный рот Арсений Игоревич.

– К сожалению для него и для нас с тобой – да, боюсь. Объясню, почему «к сожалению». Вообрази, генерал, как я пугаюсь и жму на курок. Машина теряет управление, тебя я судорожно убиваю, чтоб ты уж точно не выжил после автокатастрофы, и, если сам вдруг остаюсь в живых, рассказываю в «Скорой помощи», как ты, генерал, застрелил своего денщика, как ты...

– Тебе не поверят!

– Но у меня в любых ситуациях, каковые могут возникнуть промеж нас троих здесь, в замкнутом пространстве автомобильного салона, всегда больше шансов выжить, согласен, ваше благородие?

Генерал промолчал, а я продолжил болтать, и в каждой вновь произнесенной фразе содержалось больше бахвальства, больше пустой бравады, чем в предыдущей. К моменту выезда на Кольцевую я уже откровенно хвастался, а как свернули с Кольцевой по направлению к базе, далекой-предалекой, я вконец обнаглел и заявил, дескать, захочу, так и Владимира Владимировича возьму в плен без особых проблем. Изображать из себя чрезвычайно самодовольного супермена было нелегко, да и пленники притомились слушать пустые по содержанию речи, и, чтобы обострить их внимание, я начал повествование о том, как лихо разделался с похитителями художника-инвалида. Повествовал и внимательно следил за дорогой. Когда меня вывозили с базы, я наметил некоторое количество ориентиров и сейчас ждал их появления.

Первый ориентир – бензозаправка и автомойка – появился на повороте с четырехполосного шоссе на плохо заасфальтированную дорогу в две полосы. Я как раз описывал берлогу похитителей, где мне собирались отрезать голову, и впервые легкомысленно взмахнул пистолетом, вроде как забывшись, вроде сопроводив меткое слово эффектным машинальным жестом.

Сверкнули в зеркальце под лобовым стеклом внимательные глаза Герасимова. Невозмутимый рулевой отследил небрежное помахивание стволом и впредь косился в зеркальце чаще, чем раньше. А генерала легкомысленный жест хвастливого супермена не заинтересовал совершенно. Арсений Игоревич поник, заболтал я его. Генерал сопел, время от времени утирая раздутый нос, и, подозреваю, совсем меня не слушал, думал свою генеральскую думу. Не иначе, думал о том, что с ним станется, в смысле карьеры, ежели я отпущу их с Герасимовым в конце концов живыми и невредимыми.

Проехали второй ориентир – свернули у разлапистой елки с асфальта на грунт. Москва уже далече, но и база не близко. Встречные машины сделались редкостью, зато повстречался трактор, еле разминулись с сельскохозяйственным монстром. Я опять помахал пистолетом, резче, но дольше, чем в первый раз, ибо добрался до эпизода схватки с похитителями:

– ...Они меня держат, а я раз – руку освободил, левую, и номеру второму кулаком в нос, номеру третьему ребром ладони по яремной вене! Вскочил и видеооператору основанием ладони в объектив бац! Разворачиваюсь и двойке пальцем в кадык! Всех троих уделал, как говорится, «одной левой»! И ногами добил, дотоптал!