Читаем Час расплаты полностью

Но было еще одно имя, которое выделялось из остальных.

Анализ обнаружил сорокапятипроцентную вероятность того, что по крайней мере один из отпечатков принадлежал Арману Гамашу.

Желина перевел взгляд с отчета на коммандера, а Лакост и Бовуар отвернулись в сторону. Заговорил только обливающийся потом Шарпантье:

– Ну так как ваши пальчики оказались на орудии убийства?

Арман Гамаш ответил ему натянутой, холодной улыбкой.

– Частичные, – напомнил Бовуар, обращаясь к Шарпантье и другим сомневающимся.

– Вы брали в руки револьвер? – спросила Лакост у Гамаша.

– Нет.

– Хорошо. Тогда мы можем идти дальше?

– Я говорил с вице-президентом по связям с общественностью изготовителя этого оружия, – сказал Бовуар, меняя тему. – «Макдермот энд Райан». Женщина по имени Элизабет Колдбрук из… – он сверился со своими записями, – Дартмута, Англия.

Он переслал копии ее электронного письма и приложения.

Вторая страница представляла собой квитанцию, которую все изучили.

– Мадам Колдбрук-Клэртон утверждает, что они не делают глушителей, – отметила Лакост.

– Я ей верю, – сказал Бовуар. – У нее нет причин лгать, к тому же доказать противное нетрудно. Мы сейчас пытаемся проследить это. Из моего письма она поняла, что речь идет о самоубийстве. И расстроилась, когда узнала про насильственную смерть.

– Я бы сказал, что ей пора свыкнуться с этой мыслью, – сказал Желина. – Для чего еще нужно оружие?

– Она не поделилась мыслями насчет того, почему он заказал револьвер, а не, скажем, что-нибудь автоматическое? – спросил Гамаш.

– По ее словам, их револьвер покупают коллекционеры, но, когда я ответил, что Ледюк не коллекционировал оружие, она не нашла что возразить.

Лакост кивнула и подняла голову, услышав, как Гамаш откашлялся.

Коммандер все еще изучал первую страницу, потом посмотрел на Лакост поверх очков. Снял их и ткнул дужкой в экран:

– Интересно.

Они снова уставились на экраны.

– Что именно? – спросила старший инспектор Лакост. – Это шаблонная листовка, рассказывающая историю данной модели.

– Да. «Макдермот» сорок пятого калибра завоевал популярность в Первую мировую войну, – сказал Гамаш. – В траншеях.

– Oui, – сказала Лакост. – И-и-и-и?..

– Может быть, это ничего не значит, – начал Гамаш. – Но вы знаете, что карта, копия которой найдена в прикроватном столике в спальне Ледюка, оказалась и на витраже в Трех Соснах. На нем солдаты Великой войны. У солдата карта, а также револьвер. Смею предположить, что «макдермот».

– Прошу прощения, – подал голос Желина, – но я не поспеваю за ходом ваших мыслей.

– Вы хотите сказать, что они как-то связаны? – спросил Бовуар.

– Постойте, – сказал Желина, поднимая руку. – Карта?

– Да. Несколько месяцев назад в стене бистро в Трех Соснах была найдена старая карта, – пояснил Гамаш. – Мы о ней говорили вчера на заседании.

– Я помню, но вы не упоминали, что копия была найдена у Ледюка в прикроватном столике.

– Об этом сказано в отчете, – вмешалась Лакост.

Желина повернулся к ней:

– В отчете много о чем сказано. Не все в равной степени существенно. Поэтому важен контекст, вы так не считаете?

Он говорил с ней как с провинившимся кадетом. Затем снова взглянул на Гамаша:

– Вы утаили это от меня.

– Мы говорим вам об этом сейчас, – сказал Гамаш. – Несколько недель назад, до того как произошло убийство, я решил использовать карту как инструмент обучения. Попросил четырех кадетов провести по ней расследование. Я дал им копии карты.

– И одна из них оказалась в спальне убитого? – догадался Желина. – Как она туда попала?

– В этом-то и вопрос, – сказала Лакост.

– Чьи отпечатки на ней обнаружены? – Желина просмотрел отчет.

– Там три набора отпечатков, – ответил Бовуар, даже не сверяясь со своим айпадом.

Он прочел отчет, как только тот поступил на его почту сегодня утром. Не все в отчете заслуживало запоминания, но несколько пунктов бросились в глаза. Включая этот.

– Ледюка, кадета Шоке и коммандера Гамаша, – перечислил Бовуар.

– Месье Гамаш делал копии и раздавал их, – сказала Лакост. – Так что его отпечатки там должны быть. Копия кадета Шоке отсутствует.

– Значит, это его копия и есть, – заявил Желина. – Кто такой кадет Шоке? Он, кажется, завяз в этом деле.

– Это она, – сказал Гамаш. – Амелия Шоке. Первокурсница.

Желина пролистал назад странички отчета:

– Я вижу ее имя среди тех, чьи отпечатки оказались на футляре револьвера и, возможно, на самом револьвере.

– Рядом с отпечатками Нельсона Манделы, – вставила Лакост.

– Тем не менее мы должны с ней поговорить, – сказал Желина. – Вы можете вызвать ее сюда?

– Ее нет в здании, – ответила старший инспектор Лакост.

– А где она?

Лакост посмотрела на Гамаша, и тот сказал:

– В Трех Соснах. Я отвез туда Шоке и трех других кадетов в день убийства.

Желина, открыв рот, уставился на Гамаша, не в состоянии переварить услышанное.

– Что? – прохрипел он. – Это и имелось в виду, когда речь зашла о четырех кадетах в деревне? Не в Сен-Альфонсе, а в вашей деревне? Но кто они?

– Кадеты, наиболее приближенные к Ледюку, – ответил Гамаш. – Амелия Шоке и Натаниэль Смайт – новички…

– Смайт? Тот, что нашел тело? – повысил голос Желина.