Читаем Час негодяев полностью

Я хлопнул американца по плечу, с отчаянным выражением лица показал на себя и на рот. Надеюсь, он понял, что это означает. Очень надеюсь, что он понял.

– Ни хрена себе, – громко сказал я, – посмотри, что с отчетом? Его украли?

Американец посмотрел… обычный тайник на косяке. Примитивно.

– Да, – так же громко сказал он.

– Хорошо, что у меня есть копия, – так же громко сказал я. – Надо ее забрать. Бери документы, и пошли отсюда…

Если ты слаб, показывай, что ты силен. Называется мимикрия.

Денег не оказалось. Документов тоже, паспорт был разорван в клочки и лежал на видном месте. Американец аккуратно собрал их в пакет, и мы спустились вниз. Секьюрити на входе проводил нас мрачным взглядом.

– Куратору привет, – сказал я ему.

– Шо?

– Ничего.

«Порш» стоял на месте. Перед тем как сесть в машину, я встал на колени и посмотрел под него. В машине выкрутил на полную громкость музыку. Настроил на одну из местных станций – гнали «Плыве кача». Песня, берущая за душу.

– Думаешь, поверят? – сказал американец.

– А думаешь, нет?

Тронул машину с места.

– Посмотри назад.

…

– Есть. Белая «Тойота».

– Ну, вот и ответ на поставленный вопрос, верно? Тебя подбросить к посольству?

Белая «Тойота» оторвалась, но на нее место встал подержанный «БМВ». Прицепились, гады…

С дороги позвонил Хохлу, условными словами попросил о помощи. Теперь мне надо быть на виду, пока все не будет готово.

Днепропетровск, бывшая Украина.

Вспомогательное здание американской дипломатической миссии.

Станция ЦРУ в Днепропетровске.

Поздний вечер 23 июня 2019 года

– Янис…

Начальник станции ЦРУ в Днепропетровске Алоиз Грис, потомок советских эмигрантов в США, приветливо поздоровался со своим протеже за руку, пригласил в кабинет. Они знали друг друга с давних времен – еще когда молодой программист Янис Будрайтис принял решение защищать свою страну от северной орды. Он начинал в центре противодействия киберугрозам НАТО в Таллинне, офицером связи от ЦРУ там был американец по имени Алоиз Грис (точнее – бывший советский еврей, живший в молодости на Брайтон-Бич и не забывший язык). Именно он приметил сметливого паренька и устроил ему «билет наверх» в виде предложения поступить в академию ФБР в рамках программы сотрудничества. После этого дорога для стремительной карьеры была открыта: с дипломом академии ФБР его сразу взяли в руководство местной разведслужбы. Преданность и пресмыкательство местных перед американцами было просто потрясающим…

Теперь Янис Будрайтис был заместителем начальника ДБК края. Своего рода «нашим человеком в Гаване».

Кабинет был маленький, прямо на подоконнике стояла большая емкость и в ней… кипятильник! Начальник станции перехватил взгляд, улыбнулся.

– Так любили заваривать мои родители. Получалось вкуснее.

– Как они, сэр?

– Переехали на Кони-Айленд.

Американец поставил две чашки, отмерил кофе из банки и сахар, залил кипятком.

– Молока?

– Нет, спасибо, сэр.

– Вот и хорошо. Молока у меня нет. Есть порошковое… настоящая дрянь.

…

– С чем ты пришел?

– Американец, сэр Гэбриэль Козак. Он меня беспокоит.

– Перестань, я тебе сказал, чтобы ты не беспокоился. Бывший морской пехотинец, глупый и тупой.

– Сэр, не такой уж он и тупой. Он вышел на Охрименко и разговаривал с ним. Он совершенно точно копает в направлении событий двадцатого февраля.

Начальник станции отставил в сторону свою чашку с кофе, на которую он дул, пытаясь остудить.

– С этого места поподробнее…

Из здания временной миссии Янис Будрайтис вышел, когда совсем стемнело. Посмотрел на небо… уже стемнело, взошла луна. Печальной улыбкой клоуна – она висела над городом, будто говоря всем его обитателям – ничего у вас не получится…

Ни-че-го.

Он сел в машину. Когда он стал работать на местную власть, то сменил новый «Гольф» на новый «Лэндкруизер», который ему подарили, и точно такой же, только бронированный, был у него служебной машиной. Сзади стояла точно такая же машина охраны…

– Домой.

Конвой тронулся, распугивая быдло резкими сигналами крякалки.

Что делать…

Он не уловил самого главного, он не уловил, что американцы контролируют ситуацию. И это очень плохо.

Очень.